Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

— У тебя же самого руки есть, так почему бы тебе… Блин горелый!

Он резко натянул поводья, и повозку ощутимо тряхнуло. Отодвинув занавес, Шэнь Цинцю встревоженно спросил:

— Что стряслось?

По обе стороны от дороги вздымался густой лес. С заслонявших небо вековых деревьев дождём сыпались листья, скрадывая солнечный свет.

— Ну и чего вопишь? — так и не обнаружив ничего подозрительного, вопросил Шэнь Цинцю.

Всё ещё не отошедший от потрясения Шан Цинхуа пробормотал:

— Я только что видел женщину, которая ползла по земле, словно змея! Если бы я не остановил повозку, мы бы её переехали!

— Вот была бы неприятность, — презрительно бросил Шэнь Цинцю, про себя подивившись подобному явлению.

Из леса не доносилось ни звука, однако Шэнь Цинцю не спешил ослаблять бдительность: вместо того, чтобы задёрнуть занавес, он уселся на козлы рядом с Шан Цинхуа, сложив пальцы в призывающую меч печать, и украдкой осмотрелся. Другую руку он запустил в мешочек с закусками и извлёк оттуда горсть дынных семян, протянув их Шан Цинхуа.

— А сейчас побудь послушным мальчиком: посиди спокойно и пожуй семечки — в общем, займи себя чем-нибудь.

Хоть Шан Цинхуа и славился своими организаторскими способностями, в столкновениях со сверхъестественным толку от него было и впрямь немного. Всецело признавая свои слабые стороны, он покорно взял семечки и принялся их щёлкать — по одному на каждый шаг лошади.

Спустя одну палочку благовоний [2] они столкнулись… с затруднением. Двое мужчин молча уставились на горстку шелухи от тыквенных семян на дороге.

— Гм, сомнений нет, — наконец подал голос Шан Цинхуа. — Только на хребте Цанцюн делают подобные ароматные семечки лунгу [3] — красные внутри и золотистые снаружи. Это точно от тех, что я только что съел.

— В курсе я, что ты ещё и семечками спекулируешь, — бросил Шэнь Цинцю. — Проехали."

"И всё же, на повестке дня оставался вопрос: как они умудрились вернуться на то же место, никуда не сворачивая? Оба мужчины, не сговариваясь, воззрились друг на друга. Гуй да цян [4] — типичнейший сценарий китайской классики.

Шан Цинхуа тут же пришёл в голову метод, обычно используемый героями фольклора:

— Почему бы нам не сбрызнуть глаза лошадей мочой девственницы?

— Пощади самоуважение лошадей, — возмутился Шэнь Цинцю. — Тебе бы понравилось, если бы тебе в глаза плескали подобными жидкостями? Да и где я возьму тебе девственницу на этой глухой горе?

Выпалив эти слова, он заметил, что Шан Цинхуа не сводит с него пристального взгляда.