— Что вы, этот адепт не заслуживает подобного звания, — скромно отозвался Гунъи Сяо. — Осмелюсь задать вопрос главам пиков, отчего вы заранее не уведомили дворец Хуаньхуа о своём визите? Из-за этого мы создали на вашем пути немало препон, тратя ваше драгоценное время.
Выходит, они и впрямь прибрали к рукам этот лес.
— Говоря по правде, мы не планировали посетить вашу прославленную школу, лишь разобраться с ситуацией в лесу Байлу.
Гунъи Сяо чуть было не полюбопытствовал, что же это за ситуация такая, но вовремя сообразил, что этот вопрос лучше придержать при себе.
Шэнь Цинцю намеренно напустил туману, упомянув о некоей «ситуации», но ни словом не обмолвившись о её сути. Развивать эту тему не было необходимости — адепт в жизни не осмелится задать подобный вопрос старейшинам. В конце концов, будучи первым учеником старого главы дворца Хуаньхуа, он просто не мог допустить подобную бестактность, напрямую спросив старших заклинателей об их намерениях.
Вводя адепта в заблуждение, Шэнь Цинцю держал в голове, что обитатели дворца Хуаньхуа непременно захотят узнать, с какой целью два главы пиков хребта Цанцюн ошиваются близ границ их владений — логично предположить, что при этом они будут руководствоваться принципом «то, что очутилось на заднем дворе моего дома, безусловно, принадлежит мне», а также «то, что болтается рядом с моим забором, очевидно, тоже моё».
Поначалу Шэнь Цинцю хотел лишь отбояриться от адепта парой вежливых фраз и отослать восвояси, но Гунъи Сяо медлил.
— Хоть этот адепт и не знает, чем намерены заняться старейшины, однако он просит дозволения быть им полезным.
Едва шевеля растянутыми в лёгкой улыбке губами, Шэнь Цинцю бросил спутнику:
— Почему бы и впрямь его не прихватить? По крайней мере, он умеет драться.
Шан Цинхуа, который, в свою очередь, этого не умел, так же тихо отозвался:
— А если он не позволит нам забрать саженцы цветка росы луны и солнца [8], что тогда?"
"— Ты что, совсем тупой? — беспардонно шепнул Шэнь Цинцю.
— А что, если это приведёт к конфликту между школами? — не унимался Шан Цинхуа.