— Да ладно, из-за такой ерунды? К тому же, эти саженцы нужны нам, чтобы спасти жизнь — неужто политика для тебя важнее?
Помявшись, Шан Цинхуа наконец решился:
— Ну ладно, возьмём и скоренько смотаем удочки!
— В путь! — подняв голову, во всеуслышание заявил Шэнь Цинцю.
В результате тяжёлая физическая работа по управлению повозкой была препоручена молодому поколению. Подёргивая за вожжи, он осторожно поинтересовался:
— Старейшина Шэнь, этого адепта занимает вопрос, который он не в силах разрешить.
— Говори же, — милостиво велел Шэнь Цинцю.
— Для заклинателя с уровнем развития, подобным старейшине, проникнуть сквозь барьер нашей школы не составило бы ни малейшего труда, и никто об этом даже не узнал бы. Что же послужило причиной возмущения духовной силы, подавшей сигнал о вторжении?
Кхе-кхе, да всё очень просто. Это всё равно что вызубрить все формулы, но понятия не иметь о решении задач. Шэнь Цинцю остановился на полуправде:
— Причиной возмущения послужило не нарушение барьера, а моя схватка с неизвестным монстром.
— С неизвестным монстром? — оторопел Гунъи Сяо.
— По правде, в этом я не до конца уверен, — признался Шэнь Цинцю, — однако это существо не слишком походило на человека и проявляло враждебные намерения.
— У опушки леса Байлу можно увидеть дым людских поселений на расстоянии десятка ли [9], — продолжал недоумевать Гунъи Сяо. — Здесь никогда не случалось вторжений монстров — по правде, тут даже тигров и медведей нет.
— Что же это тогда было? — приняв суровый вид, вопросил Шэнь Цинцю.
— Чем бы оно ни было, лучше ему больше здесь не появляться, — искренне ответил Гунъи Сяо. — А если оно вновь объявится, старейшинам не придётся марать об него руки, этот адепт в состоянии с ним справиться.
Говоря эти слова, он ничуть не кривил душой: пусть ему и не довелось увидеть меч старейшины Сюя в деле, довольно было и того, что ученик Шэнь Цинцю превзошёл его, заняв первое место на золотой доске.
Шэнь Цинцю же про себя признал, что в данном случае отсутствие ложной скромности пришлось весьма кстати, а также что юный адепт чем-то напоминает ему Ло Бинхэ — от него веяло всё той же неподдельной теплотой и порывистостью, а его искренняя улыбка волей-неволей располагала к себе любого.