Шэнь Цинцю во все глаза уставился на обеих, предчувствуя, что вот-вот станет свидетелем весьма пикантной сцены.
Несмотря на то, что обе девушки сияли красотой едва распустившихся бутонов, обе выглядели весьма бледными и осунувшимися. В особенности это было заметно по молодой госпоже Дворца, щеки которой расцветили неровные пятна косметики.
И почему она вовсе не казалась счастливой супругой, купающейся в лучах внимания молодого мужа?
– Вернулся? – бросила молодая госпожа Дворца, устремив дерзкий взгляд на Ло Бинхэ.
Тот молча воззрился на нее в ответ. Не выдержав этого бессловесного противостояния, Цинь Ваньюэ тихо попросила:
– Молодая госпожа, давайте уйдем!
Та не глядя огрызнулась:
– Думаешь, не знаю, о ком ты грезишь денно и нощно? Ты ведь и мое общество терпишь лишь ради того, чтобы лишний раз увидеться с ним хотя бы мельком! Разве не ради него ты сейчас разыгрываешь бедную овечку? Почему же ты вздумала уговаривать меня уйти именно сейчас, ни словом не обмолвившись об этом раньше?
Цинь Ваньюэ виновато опустила голову, не осмеливаясь возражать – пылающие уши выдавали ее с головой.
Вновь развернувшись к залу, молодая госпожа Дворца вопросила:
– Так ты нашел моего отца?
– Старый глава Дворца отправился странствовать [12], и его следы затерялись, – равнодушно отозвался Ло Бинхэ.
От этой реплики за версту несло фальшью. Согласно зрительско-читательскому опыту Шэнь Цинцю, тот, кто, сидя на троне, заявляет: «Я понятия не имею, где он!», обычно и оказывается главным виновником исчезновения своего предшественника.
Похоже, молодая госпожа была с ним солидарна:
– Опять заладил ту же песню, – холодно усмехнулась она. – Хоть бы потрудился выдумать какое-нибудь оправдание, которого я еще не слышала! Ну хорошо, не будем об отце. Давай-ка вместо этого поговорим обо мне. – Ее голос взвился, обретя визгливые нотки: – Если бы я сама сюда не явилась, когда бы ты вообще вспомнил о моем существовании?
Да разве Ло Бинхэ мог позволить себе так обращаться [13] со своей девушкой? Немедленно прекрати чернить доброе имя главы своего гарема [14]!
Но, по всей видимости, самому Ло Бинхэ было чихать на это доброе имя с высокой горки.