Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

В конечном итоге, Шэнь Цинцю было не столь уж важно, куда они идут, так что он не уделял дороге особого внимания. Вместо этого он размышлял о том, что, должно быть, когда Ло Бинхэ наконец-то разберется со своим мечом, кто хозяин на его чердаке, для него отпадет нужда в человеческих сосудах – тогда-то он навсегда распрощается с миром заклинателей. Все, что требовалось от Шэнь Цинцю – это проявлять достаточную бдительность, чтобы его бывший ученик не догадался, что душа учителя улизнула в тело растительного происхождения.

Иными словами, Шэнь Цинцю весьма быстро приспособился к новой роли. Проследовав в разлом, он походя отметил, что самообладания одному из наиболее выдающихся генералов Ло Бинхэ и впрямь не занимать: пара вдохов – и конвоирующая его Ша Хуалин вновь являла собой образец невозмутимости.

– Как тебя звать? – бросила она на ходу.

С другой стороны сотворенного Ло Бинхэ пространственного разлома обнаружилась крытая галерея [6] с украшенными затейливой резьбой стенами, но тусклое освещение мешало толком рассмотреть узор.

И что-то в этом месте определенно показалось Шэнь Цинцю знакомым. Не задумываясь, он бросил:

– Цзюэши Хуангуа.

– Непревзойденный огурец? – недоверчиво пробормотала Ша Хуалин, и тотчас разъярилась: – Смеяться надо мной вздумал?

Чем пристальнее вглядывался в резьбу на стенах Шэнь Цинцю, тем прочнее уверялся, что, хоть он и не видел этого рисунка воочию, он определенно читал о чем-то подобном.

С головой погрузившись в размышления, он попросту проигнорировал Ша Хуалин.

– Кем бы ты ни был раньше, теперь, выпив кровь священного демона [7], ты всецело ему подчиняешься! Если вздумаешь вынашивать замыслы против него, то смерть с последующим уничтожением тела станет для тебя благоприятным исходом!

Повернув за угол следом за Ло Бинхэ, они повстречались с несколькими адептами в знакомых желтых одеяниях, и тут-то Шэнь Цинцю осенило: они находились во дворце Хуаньхуа, средоточии власти Ло Бинхэ в Царстве людей!

Правда, это место порядком отличалось от Дворца, каким помнил его Шэнь Цинцю.

Но то, что предстало его глазам теперь, можно было описать одним словом:

Безжизненность [8].