Система [Спаси-Себя-Сам] для Главного Злодея (ЛП)

Память также ему не отказывала — при виде Шэнь Цинцю он тотчас возопил:

— Бессмертный мастер Шэнь!

Столь же отстранённо-сдержанный, как и прежде, «бессмертный мастер» сохранял бесстрастное выражение лица, пока хозяин дома не осведомился, что это за молодой господин рядом с ним — тут его губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Один из маленьких адептов, бывших тогда при мне, — учтиво отозвался он.

— Неудивительно, что он показался мне знакомым, — хохотнул старик Чэнь. — Глядя на бессмертного мастера и его любимого ученика, я наконец-то понимаю, сколько лет минуло с той поры.

"

"Вежливый разговор постепенно сместился к Ло Бинхэ, который тут же принял на себя роль прилежного секретаря — и Шэнь Цинцю был счастлив предоставить учтивую болтовню ему, безмолвно стоя рядом.

При виде того, как гордый и безжалостный демон Ло Бинхэ вновь превращается в прилежного ученика — отраду его глаз [19] — Шэнь Цинцю не мог не ощутить приятного трепета в груди [20], и чем дольше он смотрел на ученика со стороны, тем больше умилялся, не в силах противостоять этому.

Пару фраз спустя Ло Бинхэ обернулся к нему, и заклинатель поневоле вернул ему взгляд, так что учитель и ученик принялись переглядываться, будто застенчивые влюблённые, на глазах у всего честного люда…

Шэнь Цинцю потребовалось немало времени, чтобы сообразить…

…да ведь их поведение попросту непристойно!

На пути к облюбованному призраком крылу Ло Бинхэ то и дело порывался взять учителя за руку.

Однако на Шэнь Цинцю напало настроение поддразнить ученика, так что он упорно делал вид, будто его беспокоит присутствие посторонних, и раз за разом убирал руку. Если бы кому-нибудь из заклинателей или демонов довелось бы увидеть, как учитель и ученик пользуются этой своеобразной техникой о(за)зор(иг)ни(ры)ча(ва)ния [21], то наверняка выхаркали бы не менее трёх литров крови.

В предположительно населённом призраком флигеле, к которому никто не осмеливался приближаться, царили тишина и спокойствие.

Стоило им остаться одним, как Ло Бинхэ тотчас бочком пододвинулся к учителю и, обвив его руками за талию, уложил подбородок ему на плечо.

— Учитель, что-то мне тяжко на сердце, — пожаловался он.

Внутренний двор ничуть не изменился — за исключением несомненного присутствия тяжёлой ауры инь. Поглядывая по сторонам, Шэнь Цинцю издал глубокомысленное:

— Гм, — в знак того, что слышал ученика.