— Раз уж учитель вспомнил об этом… — Залившись краской, Ло Бинхэ вытащил моток красной верёвки.
Привет, вервие бессмертных, давненько не виделись.
При виде шокированного выражения лица Шэнь Цинцю Ло Бинхэ поднял взгляд к потолку и со вздохом пробормотал:
— Уж не знаю, почему, но с тех пор, как мы совладали с Кожеделом, этого ученика долго мучили странные сны…
«…Что это ты имеешь в виду под “странными снами”? — при этой мысли губы Шэнь Цинцю непроизвольно дёрнулись.
Отче, я согрешил. Итак, этот учитель поспособствовал и вступлению Ло Бинхэ в период половой зрелости.
Объект подобных сексуальных снов невероятно важен: даже если им по какой-то причине оказывалась не страстная старшая сестрица, то уж точно нежная тоненькая младшая сестричка, так ведь?"
"Одним словом, Ло Бинхэ не везло с самого начала, ему приходилось идти вперёд вопреки всем трудностям, что на него свалились… Как тут не прослезиться от сочувствия?
И всё же, каким бы состраданием ни проникся к нему Шэнь Цинцю, он и не думал соглашаться на это безумие.
Ло Бинхэ, в свою очередь, вовсе позабыл о цели визита, поглощённый собственными помыслами:
— По правде говоря, этот сон до сих пор не даёт этому ученику покоя…
Пусть то, что он говорил раньше, ещё заслуживало доверия, хоть и с большой натяжкой — но кто ж в здравом уме поверит, что его, безраздельного властелина чужих сновидений, может беспокоить какой-то там сон? Право слово, тут он заврался до предела, уповая на легковерие учителя.
— Ну и?..
— Итак, я… — продолжал безоглядно заливать [29] Ло Бинхэ.
Наконец сгусток чёрного тумана не вынес подобного небрежения:
— &*%¥#@&! Вы что, меня не видите, слепцы?! — взревел он.
Тотчас узнав этот голос, Шэнь Цинцю отозвался:
— Де-эр!
— Какие ещё бабочки-цветочки [30]? — возмутился туман.