– Я могу справиться с несколькими медленными танцами. Но только не с вальсом. Всё из-за кружений и вращений, – она неловко отвела взгляд и осушила последние несколько капель портвейна.
Он забрал у неё пустой бокал и отставил в сторону.
– Ты должна была мне сказать. Если бы я знал, то никогда бы не попросил встретиться со мной ночью.
– Здесь недалеко. Я думала, свечи мне будет достаточно, – сказала Пандора, теребя пояс от фланелевого халата. – Я не думала, что споткнусь о собственные тапочки. – Она высунула из-под ночной рубашки голую левую ногу и нахмурилась.
"– Я найду его позже, – взяв её руку, Габриэль поднёс кисть к губам. Он рисовал узоры из нежных поцелуев на её холодных пальчиках. – Пандора... что произошло с твоим ухом?
Перспектива обсуждения этого вопроса отозвалась протестом в её душе.
Развернув руку Пандоры, Габриэль поцеловал её ладонь и прижал пальчики к своей щеке. Выбритая кожа оказалась гладкой, если провести по ней в одном направлении и слегка шершавой, словно кошачий язычок, в другом.
– Я... не могу говорить об этом, касаясь тебя. – Убрав руку от его щеки, она сползла с коленей Габриэля. В ухе продолжало звенеть. Слегка прикрыв его ладонью, она несколько раз постучала пальцами по затылку. К её облегчению, трюк сработал.
– Звон в ушах, – сказал Габриэль, внимательно за ней наблюдая.
– От случая к случаю, когда я огорчаюсь.
– Сейчас для этого нет причин.
Пандора одарила его мимолётной, рассеянной улыбкой и плотно сцепила пальцы в замок.
– Я сама на себя навлекла беду. Помнишь, я рассказывала, что подслушиваю? Вообще-то сейчас я делаю это не так часто, как раньше. Но в детстве, это был единственный способ узнать обо всём, что творилось в нашем доме.