До моего слуха доносится вздох, прежде чем я поднимаю глаза и вижу Карину, бегущую вниз по лестнице, рука прикрывает ее рот.
В отличие от ее обычных розовых девчачьих платьев, сейчас она в небрежных черных брюках и толстовке с капюшоном. Ее волосы собраны в беспорядочный пучок, а на лице нет макияжа.
Моя сестра останавливается передо мной, выглядя как тень себя прежней. Налитые кровью глаза. Темные круги. Призрачное бледное лицо.
— Ты в порядке? Что это за кровь?
Я машинально смотрю на себя и понимаю, что моя рубашка в крови, как и мои руки.
Это может быть недостаток сна или тот факт, что все пусто и безлюдно. Если я буду спать как следует, у меня может возникнуть соблазн никогда, блять, не проснуться."
"— Она не моя, — я начинаю обходить Карину, но она снова преграждает мне путь. — Что такое?
Ее губы дрожат, и она кусает сухую нижнюю.
— Ты выглядишь так, будто вот-вот рухнешь. Тебе следует немного отдохнуть.
— Иди спать, Кара.
— Я не могу, — ее голос становится ломким. — Все, о чем я думаю, это о том, что чувствовала Саша до… до того, как ее убили и… и я не могу ни спать, ни есть, ни заставить себя что-либо делать. Он… нет, она была моим единственным другом.
Она.
Верно. Имя, которое я написал на ее могиле, указывает на то, что Саша была женщиной и моей женой.
Женой, которую я, блять, не смог защитить.
Виктор нашел время, чтобы объяснить сложную ситуацию членам моей семьи.
А я? Мне похуй на то, что кто-то из них думает.
Мне даже теперь похуй на будущее. Раньше я видел закономерности, пути и направления действий. Раньше меня мотивировали все цели, которые мне еще предстояло уничтожить.
Теперь я вижу только чертов черный.
Я провел всю свою жизнь, тщательно строя карточный домик, но смерть Саши заставила его развалиться.
Карина обнимает меня за талию и выжимает из меня все соки.
— Если я так себя чувствую, то тебе должно быть хуже. Она всегда была с тобой и… ты женился на ней поэтому… поэтому…
Я хватаю ее за плечо и отталкиваю. Тошнота подступает к моему горлу при воспоминании о последнем объятии, которое Саша подарила мне.
И я отказываюсь позволить кому-либо еще забрать это воспоминание.
Моя жена любила это дрянное дерьмо. Ей нравилось обнимать меня и пытаться утешить. Она также любила петь и целоваться.