Но потом она ушла и забрала свои объятия, свои улыбки и даже свои приводящие в бешенство споры.
Мысль о том, что меня обнимут, вызывает у меня желание вонзить себе нож в гребаную грудь и смотреть, как льется моя кровь.
Слезы текут по щекам Карины.
— Я просто… я просто хотела тебя утешить.
— Не надо. Мне это не нужно.
— Тебе… действительно это не нужно?
— Да. Я в полном порядке.
— Пошел ты, Кирилл! Как ты можешь быть совершенно в порядке после ее смерти? Она посвятила тебе всю свою жизнь! Меньшее, что ты можешь сделать, это, блять, должным образом оплакать ее, ты, гребаный мудак! — она бьет меня кулаками, ногтями и шлепает по груди.
Я не останавливаю ее. У меня нет сил что-либо делать.
Моя сестра плачет и проклинает меня всеми существующими способами, выплескивая на меня свой гнев и разочарование.
Я ничего не чувствую.
Абсолютно, блять, ничего.
— Кара! — Константин врывается внутрь и уводит нашу сестру.
Она мечется и пинает воздух, ее заплаканные глаза метают лазеры в мою сторону.
— Отпусти меня! Этот мудак даже не притворяется, что на него это подействовало. Это как шесть лет назад, когда мы умоляли его остаться, а он просто повернулся к нам спиной, как психопат, Костя! Ему все равно! Все равно! Даже если человек, который защищал его ценой своей жизни, умер из-за него и всего дерьма, которое он устроил!
Мои челюсти сжимаются. Карина не замечает этого, но глаза Константина становятся жестче, когда он встряхивает ее.
— Заткнись, Кара. Ты ни хрена не понимаешь, о чем говоришь.
— Я точно знаю, о чем говорю! Посмотри на него, такой беспечный после того, как пришел Бог знает откуда. Он не хочет говорить о ней. Но я буду, каждый гребаный день! Я напомню тебе о девушке, которая защищала и любила тебя, но взамен получила только смерть!
Я протягиваю руку с раскрытой ладонью к ее лицу и почти раздавливаю его в своей руке. Она наконец замолкает, ее глаза расширяются.
Я не узнаю спокойствия в своем голосе, когда отпускаю ее.
— Убирайся нахуй с моих глаз, пока я не сделал что-то, о чем пожалею.
Ее подбородок и губы дрожат. Рыдание вырывается из ее горла, прежде чем она бежит вверх по лестнице, ее всхлипы остаются позади.
Мой брат наблюдает за мной, нахмурив брови.
— У тебя тоже есть, что сказать? Я не могу гарантировать твою безопасность, если ты меня разозлишь нахуй, так как насчет того, чтобы ты вместо этого исчез?
— Не обращай внимания на Кару, — его голос слишком нежный, на мой вкус.