Этим ничего не будет — отпишутся в бумажках, что ждали утра, пока проснется обвинитель… Да много чего…
— Трофим, не вешай нос! К вечеру мы с тобой еще посидим в баре. Есть тут одно заведение неподалеку, — улыбнулся я, закидывая печенье в рот.
— А ты смешной, Михаил, наивный…
— Может и наивный, но это не повод не пить хорошее пиво.
Через несколько минут появились трое вертухаев и отвели меня в допросную, где заставили просидеть целый час, пока меня не соизволят посетить мои следаки.
Видок у обоих был не самый свежий.
— Доброе утро, — улыбнулся я, наблюдая за их поведением. — Как поспали? Нашли доказательства? Или еще чего потеряли?
— Ах ты тварь! — зарычал Игнат. — Где деньги?
— Так сразу? Даже камеру не выключите? — удивился я, разведя руками. — Не имею ни малейшего понятия о чем вы. Никаких пухлых конвертов не видел, ничего не знаю. Это официальное заявление!
— Мы тебя в тюрьме сгноим! — прошипел Спиридон.
— Ишь, как заговорили! — хохотнула Лора. — А вены то как надулись.
— Еще раз, где конверты?! — крикнул Игнат. — Скажешь по-хорошему, и отсидишь только годик.
— Как тот бедолага Трофим, к которому вы меня определили? — улыбнулся я, скрестив руки на груди. — Пожалуй, откажусь…
— Спиридон, вызови наряд. Тут буйный попался, да скажи, чтобы прихватили артефактные дубинки, — оскалился толстяк.
Стоило ли доводить до мордобоя? Им без него не обойтись, но у меня так-то лекции на носу, а я сижу тут и наблюдаю за двумя беспредельщиками.
Ну раз не хотите по-хорошему, будет как всегда.
— Лора, вот теперь камеру можно и отключить, — попросил я, поправляя вибрирующий браслет на руке. Через секунду детальки рассыпались по полу.
Дверь тут же захлопнулась перед носом Спиридона и он немного опешил. Подергав ручку — бесполезно.
— Что, заклинило? — ухмыльнулся я. — А теперь, мудаки, вы сядете и послушаете, что я вам скажу.
Надоел мне этот маскарад, да и на камеру приходилось отыгрывать пай мальчика. Теперь можно не подбирать слова и говорить как есть.
— Ты че, паскуда, сказал? — начал опять краснеть толстяк.
— Закрой рот, у тебя сейчас вены на лбу лопнут! — сказал я, не пожалев металла в голосе, и оба сразу заткнулись.