— Если не хотите, чтобы конверты с вашими «пальчиками» попали в ненужные руки, сейчас же сядете и выслушаете мои требования.
— Это угроза? — приподняв бровь, спросил Спиридон.
— Воспринимайте, как хотите, — отмахнулся я. Про то, что все это время запись была включена, я конечно умолчал.
Два следователя переглянулись и сели.
— Выкладывай, — кивнул Игнат.
— Я выхожу отсюда через центральный вход, а вы мне машете ручкой, как в фильмах, — прикинул я. — Ваши конверты останутся у меня, чтобы у вас не было соблазна сделать мне какую-нибудь пакость.
— Вот ты тварь… — прорычал Игнат.
Все-таки нервов не хватает. Столько лет проработав в органах, они с напарником настолько привыкли к вседозволенности, что даже перед лицом разоблачения во взяточничестве оба продолжают считать себя неприкосновенными.
Я взял одну деталь Болванчика и подтолкнул Спиридону. Он непонимающе уставился на металлическую детальку.
— Что за хрень… — пробурчал он, схватив ее."
"Тут на всю комнату зазвучали голоса Игната и Спиридона.
По мере того, как длилась запись, лица обоих бледнели, выдавая усиленную работу шестеренок в их мозгах. Эти типы начали осознавать, в какую глубокую зад… неприятность вляпались.
Однако пухляш меня удивил. Вырвав из рук Спиридона деталь Болванчика, он бросил ее на пол и начал топтать, а когда у него не вышло, добавил энергии и попробовал сжечь. Без толку — сколько он не пыжился, а запись все повторялась и повторялась.
— Закончил? — сказал я и для пущего эффекта щелкнул пальцами. Болванчик подскочил и вернулся на запястье. — Теперь, надеюсь, всем понятно, что надо жить дружно…
— Хорошо, уговорил, — пробурчал Спиридон.
— Еще бы! Куда вы денетесь. Только еще кое-что, — почесав подбородок, сказал я. — Трофим… Того мужика, которого вы засадили за решетку из прихоти какого-то благородного гада. Его тоже выпускаете, и мне плевать, на каком основании.
— Мы не… — замямлил Игнат.
Ох, Как же быстро с них слетела вся спесь. Два взрослых мужика сидели напротив восемнадцатилетнего пацана с опущенными головами, словно провинившиеся дети перед суровым отцом.
— Я сказал, фамилию! — рявкнул я, теряя терпение.
— Ну погоди… — одними губами проговорил Спиридон.
— Сурков, — выпалил Игнат. — Барон Сурков.
— Ого, еще и барон! — вырвалось у меня.