Страшно так было, когда нам дядя Гоша, ну, его коллега, – призналась девушка, и Димка заметил вдруг, что у нее большие напуганные глаза, – позвонил и сказал, что такое случилось. Мама сейчас с папой, в больнице, врачи сказали, что все хорошо будет, брата дома нет, он на работе. А мне не хотелось дома одной сидеть. Страшно как-то. Так что спасибо, что погулял со мной.
Дима положил ей руку на спину, неловко похлопал – так бы он успокаивал, к примеру, Ника, при условии, что ему это понадобилось бы, конечно. А потом неожиданно для себя он обнял девушку, по-дружески, чтобы успокоить, и прижал к груди.
Чувство того, что к нему щекой прижимается кто-то милый и беззащитный, Диме необычайно понравилось – парень едва ли не впервые в жизни почувствовал к кому-то такую нежность. И когда он убрал руки с плеч девушки, оказалось, что он уже не может смотреть на нее прежними глазами.
На небе мелькнула почти белая застенчивая молния, и я, проводив ее мимолетным взглядом, отступила на шаг от Димки. Откуда мне было знать, что он… Любит меня? Да, в последнее время я подозревала что-то подобное, ну хорошо, я понимала, что нравлюсь ему, чувствовала его ревность, удивлялась кое-какому его поведению, но не думала, что это так серьезно!
– Но почему ты не предпринимал чего-то? – тихо спросила я. – Чтобы я была с тобой, чтобы заметила тебя?"
"– Предпринимал.
Его пальцы сами по себе сжались. Я сцепила зубы и медленно кивнула. Я была согласна, что слово дурное. Не просто дурное – отвратное! На душе стало гадко и пустынно, словно вторая мелькнувшая молния попала мне прямо в душу и выжгла все, что в ней было позитивного.
Головастики с отчаянием ощупывали обгоревшие волосы и лысины.