За вторым большим столом сидели двое то ли рыбаков, то ли крестьян, одетых так же, как и люди на причале. Оба брюнеты с длинными, почти до плеч волосами и короткими бородками. Эти пили вино из таких же глиняных кружек, как и мужчина в углу, наливая его из такого же глиняного кувшина. Они тоже уставились на меня, но без опаски, чисто из любопытства. Дальше была деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Перила захватаны до черноты, а ступеньки с как бы слизанными углами. По другую сторону от лестницы за столом поменьше, на котором стоял глиняный кувшин литров на пять и большая глиняная миска с большими ломтями хлеба, сидел тучный мужчина лет пятидесяти.
Догадавшись, что сидевший за малым столом — трактирщик Безухий Жак, я подошел к нему, поздоровался:
— Благослови тебя господь!
— Добро пожаловать, шевалье! — ответил трактирщик.
— Могу получить здесь постель? — спросил я.
— Конечно, хорошую и чистую, — ответил Безухий Жак.
— Поесть тоже найдется? — продолжил я.
— Да, в достатке, слава богу, хватит на дюжину! — пошутил он.
— Нет, я один, — сказал ему. — Какое мясо у тебя есть?
— Могу быстро приготовить кролика, — предложил трактирщик.
Есть кроликов в трактирах я не рисковал. Частенько они мяукнуть не успевали перед тем, как оказывались на вертеле.
— Лучше курицу, — произнес я.
— Только если всю закажите, — предупредил Безухий Жак.
— Конечно, всю, — заверил я.
— Другого не держим! — заверил трактирщик, но плутоватые глаза говорили об обратном.
Я сел возле другого угла дальнего стола, чтобы не мешать ужинавшему за ним мужчине. Никак не мог определить, к какому сословию он принадлежит. Для рыцаря жидковат во всех отношениях. Для чиновника слишком угодливо улыбается. Для купца старается смотреть слишком высокомерно.