"
"Димидко настоял на том, чтобы, пока я готовился к товарищескому матчу с Уругваем, ко мне не поступало никакой информации о том, каковы успехи у «Титана» — дабы меня не расстраивать, если вдруг не очень. Я клятвенно пообещал полностью отдать себя десятидневным сборам и обещание выполнил, пусть было и непросто.
За это время «Титан» должен был провести две игры в гостях: одиннадцатого сентября в Воронеже с «Факелом» и восемнадцатого — с «Текстильщиком» в Иваново. Команды посильные, ребята должны справиться. Правда, Микроб выйдет на поле только восемнадцатого, но и без него есть кому играть.
Помимо успехов родной команды, мне никто не сказал, чем закончилась история с Сан Санычем, матерью Клыка Оксаной и почти бывшей женой Тамарой, которая вдруг решила вернуть нашего тренера в семью.
Еще меня терзало любопытство, раскрыли ли дело об убийствах одаренных и как дела у Семерки, которую поместили на лечение в клинику для сотрудников органов государственной безопасности, где самая современная техника и инновационные методы лечения.
Ладно, если с ней не получится встретиться, Тирликас расскажет.
Ну и последний важный вопрос — как движется судебный процесс с Жабой Васильевой.
Пожалуй, приоритеты я расставил правильно, осталось только приземлиться, чтобы Комсеть заработала.
Прибудем в аэропорт мы в двенадцать дня, в три у нас очередная пресс-конференция, к пяти освобожусь. Три часа на свидание с Семеркой: пока доеду до больницы, пока оттуда прибуду на вокзал… Дома появлюсь не раньше десяти.
Как вознаградят футболистов, до сего момента оставалось сюрпризом, даже Непомнящий этого не знал.
Эйфория победы поутихла, и парни пытались угадать, что им перепадет. Впереди меня сидел Дзюба и качал права:
— Ну, это будет нечестно, если сунут нам по десять тысяч, и радуйтесь.
— А для меня честь выступать за страну, — сказал Цыганков.
— Артем все ворчит, как старуха, — подал голос Кокорин. — Денег мне с головой хватает. Вообще круто, что я мир смотрю. То Англия, теперь, вот, Уругвай. Как дипломат прям!
— Вот поиграйте с мое, тогда будете знать цену своему труду… — не унимался Дзюба.
— Ну-ну.