Но… Я не смогу жить в мире, где его нет! Особенно зная, что я повинна в его смерти…
Я где-то слышала, что любовь всепрощающа. Не знаю, так ли это, но, если бы я смогла вернуть Глеба, я готова была бы попытаться… Да что там! Я бы совершенно точно простила его! Ведь всё можно исправить, если человек жив…
– Надеюсь, ты теперь счастлива, оставив ребенка без отца! Ты и так лишила моего правнука родительской заботы и тепла своим появлением! – вырвал меня из мыслей злой голос бабки.
– Глеб не умер! – подобралась я, не желая выказывать перед ней слабость.
– И именно поэтому ты решила оставить свою дочь безотцовщиной?! – не успокаивалась пожилая женщина, нависая надо мной. – Пусть только всё это успокоится! Под суд пойдешь! А внуков я воспитаю!"
"При этих словах холодный пот выступил у меня на лбу, а сердце зашлось в бешеном ритме. Крепче прижав дочку к груди, я попыталась успокоиться и верить в лучшее.
– Он в тяжелом состоянии. Все кости целы, но пострадала голова, ближайшие сутки будут решающими. Удар пришелся по старой травме, что усугубило его состояние. Будем надеяться и следить за внутричерепным давлением…
Дальше пошли такие термины, которые я даже выговорить не могла, не то что понять их значение.
Я даже спустилась в аптеку и, купив смесь с бутылочкой, накормила дочь и удобно устроилась с ней на одном из диванчиков. Елена Эдуардовна всё это время лишь молча прожигала меня недовольным взглядом, но я была слишком погружена в свои переживания, чтобы обращать на это внимание.
Мысль о том, что Глеб может впасть в кому или остаться инвалидом… Мне было слишком больно об этом думать.
Вася, словно чувствуя мое состояние, вела себя тихо, практически не требуя к себе внимания и не беспокоя меня.
– Поверить не могу, что он был готов отказаться от всего ради тебя, – прилетело в мою сторону перед самым рассветом. Как и я, Елена Эдуардовна не сомкнула глаз, устроившись на соседнем диванчике.
Смысла ее слов я не поняла, но переспрашивать не собиралась. Захочет, сама расскажет.