Ну и правильно делаешь, наслаждайся моментом, славой, успехом, почестями, деньгами. Может, у тебя появятся и дети. Это правильно – быть счастливыми, когда мы можем себе это позволить. А вот моему сыну этого никогда не удастся. Даже теперь, когда он делает свою первую авторскую передачу – и я не знаю, благодарить ли мне за это тебя, но это уже другое дело, – нет, он не счастлив!
– Это беспокойство у него от того, что он еще совсем молод; хорошо, что это так. Не мешай ему жить своим несчастьем: может, оно сделает его еще талантливей.
Мариани смакует свой второй капучино.
– Нет, ты меня не убедил. Ты с ним говорил?
– Нет, но если хочешь…
– Хорошо, скажи честно, как он тебе?
– Он отличный автор.
– А как человек?
– Отличный парень.
– Он голубой?
– Нет. То есть не думаю. Я вижу, как он болтает с танцовщицами, но не придает им слишком большого значения. Мне кажется, он очень увлечен работой, желанием чего-то достичь, он хотел бы превзойти своего отца, но это будет непросто.
– Хорошо, ты меня убедил. Черт, нужно было увидеться с тобой раньше! Ты меня вмиг успокоил, теперь я спокойней за Витторио. Да и к тому же мне нет никакого дела до того, гей он или нет. Я бы только хотел, чтобы как-нибудь однажды он пригласил меня на обед и сказал: «Ты даже не можешь себе представить, папа, как мне вчера было хорошо. Я отлично развлекся, было так здорово!»
– Так оно и будет, я уверен. Если хочешь знать мое мнение, то он действительно отличный парень.
– Хорошо, я рад, что с тобой встретился. – Мариани встает и обнимает меня. – Давай встречаться чаще!"
"– Жду тебя у нас с твоими изумительными проектами, за которые я заплачу самую малость.
– Да, но зато я попытаюсь вытянуть из тебя как можно больше, потому что знаю, что они лучшие.
И он уходит, немного прихрамывая. У него маленькая бородка, седые волосы, и худощавая, но крепкая, как у борца, фигура. Своего рода Хемингуэй от телевидения, на удочку которого всегда попадались красивые девушки, и в большом количестве.