Обе внезапные атаки удались на славу, и теперь юноши плавали вокруг лодки, настороженно озираясь друг на друга. Остальные начали дурачиться в воде и окатывать друг друга брызгами. Вэй Усянь прокричал Цзян Чэну через лодку:
— Чего ты хватаешься за оружие? А ну положи весло! Если такой смелый, сразимся в рукопашную!
Цзян Чэн ехидно усмехнулся:
— Ты меня за дурака держишь? Я положу, а ты схватишь!
Весло в руках Цзян Чэна просвистело ветром, Вэй Усяню пришлось несколько раз торопливо увернуться от удара, а младшие адепты разразились ободряющими криками.
— Да разве я настолько бессовестный?!
Со всех сторон раздался свист:
— Шисюн! И как у тебя язык повернулся сказать такое?
Далее развернулось самое настоящее водное побоище, к которому присоединились остальные юноши. В ход пошли все приёмы — «пест великой доброты и великой скорби», «ядовитые травы змей и скорпионов», «смертельная водяная стрела» (1)… Вэй Усянь пинком столкнул Цзян Чэна, с огромным трудом забрался в лодку, выплюнул озёрную воду и поднял руки вверх:
— Ну всё, хватит сражений, перемирие!
Битва была в самом разгаре, и остальные, каждый с пучком ярко-зелёных водорослей на голове, тут же возмутились:
— Это ещё почему? Давай, сражайся! Значит, как начал проигрывать, так запросил пощады?
— Кто сказал, что я запросил пощады? В другой раз продолжим.
Шестой шиди спросил:
— Тогда, может, вернёмся? Перед ужином ещё успеем поесть арбуз.
Цзян Чэн съязвил:
— Если сейчас вернёшься, кроме плети, ничего на ужин не получишь!
Вэй Усянь тем временем уже всё придумал и теперь объявил остальным:
— Мы не станем возвращаться. Мы поплывём собирать отцветшие лотосы!
Цзян Чэн насмешливо бросил:
— Ты хотел сказать «воровать».
Вэй Усянь ответил:
— Но ведь я каждый раз возвращаю деньги!
Орден Юньмэн Цзян часто оказывал помощь простым людям, живущим в окрестностях, и не взимал плату за избавление от водной нечисти.