Уж чего-чего, а снова становиться отцом Гройсман определённо не собирался. Да видно, его планы никого там сверху не интересовали. Давиду за один только вчерашний вечер сказали несколько человек, что с «сынком» он ну просто на одно лицо. Так что тут он даже если захотел бы — не открутился. А впрочем, у него и не было такого желания. Ну, похож и похож. Хорошо же, что так подфартило. Тем более, что и пюрешки, как у космонавтов, и памперсы — покупай не хочу, и машинки стиральные. В таких шикарных условиях рожать можно сколько угодно.
— Нам тебя и одного хватит, да, сынок?
— Синок! Синок!
— Вот-вот. Ну, давай, что ли, закинем удочку.
Родька не мешал ему совершенно. Наблюдал за тем, что он делает, пытался повторить, сосредоточенно закусив язык. И от этого в груди Гройсмана щемило. А ещё очень хотелось обнять что есть сил. Зацеловать. Но он позволил себе лишь однажды прижать пацаненка к ноге. И похвалить — мол, да, вот так! Ничего себе, какая рыба! Тот и впрямь умудрился подцепить пластмассовую щуку, которую Давид бросил на отмель, чтобы парню было веселей.
— Не ударился?
Родька ответить не соизволил. Поднялся, сердито сопя, и поплёлся обратно к ведру, где в воде плескались пойманные Давидом караси.
— Вот вы где…
Гройсман обернулся. Бэлла стояла в летнем платье в цветочек, обхватив себя за плечи, будто замёрзла, и выглядела несколько запыхавшейся.
— Надо было оставить тебе записку. Я не подумал.
— Да нет… Всё нормально. — Бэлла подошла ближе, глядя куда угодно, но не на Давида. — Ого! Это ты наловил?
— Угу. Почистишь?
— Ну уж нет. Чешуя, кровища… Это не моё.
— Лентяйка, — вздохнул Давид, вынимая удочку. — И почему я в тебя такой влюблённый?
Он как-то совершенно не ожидал того эффекта, которые на Бэллу произведут его шутливые слова.
— Ты у Ольги муки не попросишь? Пока я разделаю рыбу?
— Муки?
— Ага. Её если в муке обжарить — вку-у-усно!
— Да… Да, конечно. Сейчас.
Бэлла крутанулась на пятках и буквально побежала вверх по крутому берегу. Давид почесал в затылке, раздумывая, уж не поспешил ли он. А с другой стороны — ну, что он такого удивительного ей сказал? Всё ж и так понятно. Ему — уж точно.