Наконец — весьма не скоро — Хаста пришла в себя, отпихнула грайанца, села на циновке и, поправляя одежду, скороговоркой перечислила все, что сделает с нахалом ее брат. Звучало это просто ужасно, но Чинзур, смотревший на Хасту снизу вверх, отнюдь не выглядел устрашенным. Физиономия его была веселой и довольной, как у сытого шакала.
Внезапно девица оборвала свою грозную речь и шлепнула себя по лбу ладонью. Лицо ее стало растерянным, красным, жалким.
— О-ой-ой-ой! Что я делаю, дура! Мне же велели тебя позвать! Тебя ждет Суховей, а я тут… а мы тут… О-ой, Тхор меня высечет!
Чинзур напрягся:
— Меня хочет видеть кто-то из людей Суховея?
— Да нет же, сам атаман, сам!.
Чинзур рывком вскочил на ноги. Идиотка! Шлюха! Не могла сказать сразу, от порога! Да разве можно заставлять Суховея ждать, словно слугу или назойливого кредитора?!
— Где он?
— Беги к дому, он на крыше.
Пересекая двор, Чинзур ухмыльнулся все-таки хорошо, что он успел отцепить с пояса Хасты нужный ключ и спрятать под подушку.
* * *Человек, сидевший на светлом ковре и легонько покачивавший в руке серебряную чашу с вином, был молод. Так молод, что Чинзур усомнился действительно ли это прославленный атаман? Наррабанец не поднял взгляда на Чинзура, вскарабкавшегося на крышу по приставной лесенке. Твердая, красивой формы рука продолжала раскачивать глубокую чашу, заставляя крохотные темные волны бежать из стороны в сторону.
Чинзур учтиво поклонился, представился и почтительно опустился на ковер рядом с медным подносом, уставленным блюдами и кувшинчиками.
Наррабанец вскинул глаза. Сомнения Чинзура исчезли: этот властный взор не мог принадлежать человеку мелкому и ничтожному."
"— Каких богов — наррабанских или грайанских — благодарить мне за встречу с великим героем? — начал Чинзур. — Можно ли не ценить дар судьбы, что пересекла мою скромную тропу с блистательной дорогой самого Суховея?
Взгляд карих глаз стал откровенно насмешливым, и Чинзур, не меняя вопросительной интонации, резко повернул русло разговора.
— Но и я… разве не заслуживаю я благосклонного взора прославленного атамана? Разве не мне ведомы тайны, которые помогут отважным воинам обрести сказочные богатства?
Смуглое горбоносое лицо с высоко изогнутыми бровями осталось невозмутимым, только по губам скользнула тень улыбки.