— Если хочешь, чтобы я тебе поверил, не хвастайся!
Чинзур понял, что имеет дело не с дураком, оставил высокопарный тон и деловито спросил:
— Твои люди узнали то, что я через Тхора просил выяснить?
Суховей кивнул и коротко рассказал, что грайанец-звездочет, оказавшийся посланником Единого, покинул город через западные ворота. В путь его собирали жрецы храма, причем собирали с невероятной поспешностью. Караван отправился в путь уже на следующий день после великого моления, то есть вчера. Охрана при караване тоже храмовая, из младших служителей…
— Сильная охрана?
— Смотря против кого! — пренебрежительно ответил Суховей.
— Это должно интересовать не меня, а тебя, — улыбнулся грайанец и начал плести складную историю о том, как Единый говорил со жрецами через своего посланника. Гарх-то-Горх гневался на то, что храм в Нарра-до утопает в роскоши, в то время как служители Единого в других городах влачат жалкое существование на скудные подачки верующих.
— И откуда тебе это известно? — прищурился атаман со вполне понятным недоверием.
— А почему я прячусь от Хайшерхо? Я был спутником Посланника… всего лишь спутником, разве я святой человек? Но он не держал от меня тайн, делился планами.
Суховей молчал, глядя в темноту мимо плеча Чинзура. Ветер принес издали прохладное дыхание озера Нарра-кай, смешанное с ароматом ночных цветов. Насмешливо звенели комары.
Чинзур стиснул зубы.
— Красиво говоришь, — с сожалением произнес атаман, — да кое-что не сходится… Посланник Единого не пошел по караванной тропе в Сутхи-до. От погонщика мы узнали: путь лежит к Плавнику Подземной Рыбы.