Она сыну шепнет, и тот тебя своим заместителем назначит.
Лиза не привыкла к такому моему поведению, она стонать перестала, удивилась без притворства.
– К какой такой сестре?
Мне бы прикусить язык, так нет же, я сказала:
– Козлёнок Алёнушка тебе в помощь. Но теперь ее почему-то зовут Елизавета Петровна Леонова, она мать Никиты Ивановича, владельца издательского холдинга.
Художница, наверное, минуту стояла молча, потом прошептала:
– Алёна? Я думала, младшая умерла.
– Сегодня сестричка выглядела всем на зависть, – ответила я.
– Наверное, ты ошиблась, – сказала Лиза.
– Видела у кого-нибудь родинку-бабочку на колене? – осведомилась я. – У матери Никиты она есть!
Хозяйка водрузила на стол чайник со свежей заваркой.
– В том, что случилось потом, я виню только себя. На следующий день я уехала читать лекции, освободилась в районе пяти вечера. Вынула телефон, а там более десяти звонков с неизвестного номера и куча одинаковых эсэмэс: «Уважаемая Софья Михайловна, перезвоните мне срочно.
Собеседница рассмеялась:
– Оцените мою глупость, я решила, что издатель навел справки, понял, что его не обманывали: Козлёнок его тетя, и решил вернуть Лизе ставку. Обрадовалась, соединилась с секретарем. О боже!
Софья закрыла лицо ладонями.
– Оказывается, днем в приемную Леонова позвонили из бюро пропусков. Дежурная сообщила, что около нее стоит Елизавета Петровна Козлёнок, она представилась родной тетей Никиты Ивановича, потребовала немедленно пропустить ее к нему.
– Скорее всего, она к вам побежала, – кричала секретарю администратор, – вызывайте скорей охрану. Баба неадекватна.
Глава тридцать вторая
Не успела помощница Никиты завершить разговор, как перед ее столом возникла странная особа с безумным взором.
– Я старшая сестра матери твоего начальника! Я гениальная художница. Я лучшая, великая. Я вундеркинд!
На шум из кабинета вышел сам Леонов. Надо отдать ему должное, он сразу понял, что видит больного человека, и повел разговор правильно.
– Анна! Объявляю вам выговор за то, что невнимательно отнеслись к моей тете.