Не верь мне

И только потом, когда Сергей уже выносил меня из кухни, до моего сознания доходит, что он просто взял меня на руки.

-Зачем? – вяло засопротивлялась я, но мои слабые попытки ни к чему не привели.

-Тсссс, - выдохнул Серёга мне в макушку, касаясь моих волос губами, словно целуя. И я вдруг действительно обмякла в его руках. Одни лишь пальцы, судорожно цепляющиеся за его джемпер, выдавали общую нервозность.

Измайлов принёс меня в спальню, ловко огибая все косяки и повороты, после чего аккуратно положил на постель.

Я зажмурилась, чтобы не видеть его и с замиранием сердца ждала его дальнейших действий. Думала, что опять уйдёт. И это, наверное, было бы правильно. Ну или хотя бы проще. Но Измайлов не спешит облегчать нам задачу. Матрас сбоку от меня прогибается, и он ложится рядом. Меня бьёт мелкий озноб, и, наверное, он это чувствует, потому что неожиданно наклоняется надо мной. Я всё ещё не смотрю, но его дыхание скользит по моей щеке. Резкий рывок, и постельное покрывало ложится поверх меня. А потом сильная мужская рука обнимает меня через покрывало, слегка притягивая к своему хозяину. Всё ещё пускаю слёзы, иногда хлюпая носом. Сергей гладит меня по спине, и это действительно успокаивает. Сама невольно утыкаюсь лбом в его грудь. Я его ненавижу. Почти. И оттолкнуть не могу. Потому что он сейчас единственный человек в мире, который способен разделить со мной всю мою боль и разочарование.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ -Расскажи, - тихо просит он меня.

– Расскажи всё. Я должен знать.

Должен? Должен. Это не требование. Хоть он не расставляет акцентов. Это потребность отца пережить самую страшную трагедию в жизни его ребёнка. Он уже считает Кроша своим, он уже любит его. Ведь не любить нашего мальчика… это не возможно. А любовь, она никогда не приходит одна, её всегда сопровождают страх, боль и тревога за самых близких. В этой просьбе… принятие нашей общей ответственности за одного маленького мальчика, которого по какой-то странной случайности угораздило родиться у таких родителей как мы.

-Сначала было никак. Пусто и очень одиноко, - начала я наше с ним покаяние.

Серёжка изворачивается, и прижимается подбородком к моей макушке, при этом, не переставая гладить меня по спине, тем самым забирая часть моего отчаянья и вины на себя. Иногда его пальцы подрагивают и дают сбой, я чувствую это даже сквозь покрывало и одежду.