Но выдержав паузу, он всё же предлагает:
-Я могу в деревню приехать к твоей тёте.
Мои брови подпрыгивают вверх.
-И оставить тебя на растерзание моим родственникам?
-Ну, с твоими братьями мы уже разобрались.
-Благо, что у меня и без этих двух оболтусов родни хватает, - замечаю я, понимая, что на самом деле боюсь не столько за Измайлова, сколько оставлять его со всей этой толпой наедине. Кто знает, до чего они там договорятся? Чур, меня, чур. Я и так с содроганием сердца жду встречу матушки и Ревизора.
Запинаюсь, ибо он посмотрел на меня настолько пристально, что, казалось, дыру сейчас во мне прожжёт этим своим взглядом.
-Ты серьёзно? – обалдевши уточняет он, а меня это так задевает, что слов нет.
-Забудь, - твердым голосом прошу я, но Сергей зачем-то накрывает мою ладонь, на которую я опиралась у себя за спиной.
-Спасибо! – бегло и с жаром, даже глаза загораются. Ударная доза надежды пополам с тоской.
-Только не говори, что подумал…, - начинаю возмущаться, но Крош меня прерывает.
-Так мооооожно или нееееет?
Закатываю глаза.
-У него спрашивай, - киваю в сторону Измайлова, вырывая свою руку из-под его ладони. И пока мужики решают свои вопросы, я сбегаю на кухню.
Такой вечер… человеческий был. А он всё испортил! Вот почему так, почему?! Как только я начинаю думать, что Сергей что-то там во мне понимает, он обязательно выкидывает какой-нибудь фортель, что даже я сама начинаю сомневаться в своей адекватности.
В коридоре разносятся радостные вопли – это видимо последние новости дошли и до Аньки. Замечательно. К обиде ещё и ревность примешивается. Это был не первый наш раздельный Новый год с детьми, не то чтобы это случалось часто, но уже было. И я, предсказуемо, в такие дни страдала муками совести. Сейчас же… на меня нашло какое-то чувство ненужности.