Мы с Цнарой за платой. Как вернёмся — убираемся отсюда.
— Принял, уэсама. Но вам бы поспешить.
Спрыгиваю на вымощенную камнем мостовую, усмехаюсь. Нам бы скорее слетать молнией туда и обратно. Небольшая площадь на которой мы остановились, относительно неплохое место для обороны — пока противник доберётся до багги, его можно успеть уложить. Но «египтяне» уже поняли, что их копья можно эффективно использовать для бросков. А при таком раскладе, позиция посреди площади теряет всё своё преимущество. На глазах у противника будет неподвижная цель, в которые относительно легко попасть.
Все эти мысли вихрем проносятся в голове, пока мы с «рысью» бежим ко входу в здание. Приземистое, на один этаж, с узкими окнами. Если бы оно было построено не из камня, я бы решил, что тут держат скот или что-то складируют.
Когда до двери остаётся не больше пяти метров, она распахивается и я вижу на пороге мужчину с обнажённым мечом в руке. Не знаю, на что он рассчитывал. Лучше бы укрылся где-то внутри, попытавшись зарубить нас, как зайдём. Жму на спусковой крючок, отправляя очередь в корпус идиота.
Перед самым проёмом притормаживаю. Внутри полумрак — свет поступает только из узких окон и его недостаточно.
Вытаскиваю из разгрузки две светошумовые гранаты и одну за другой, забрасываю их внутрь. Лучше было бы пустить в дело осколочные, но сложно сказать, где именно находится эта плата и насколько она устойчива к внешним повреждениям. Будет обидно пробиться в самый центр города, а потом своими руками уничтожить трофей, ради которого всё это затевалось.
Как только внутри гремят взрывы, бросаюсь вперёд. Как ни странно, около самого входа никого не оказывается. А вот за первым же шкафом обнаруживается парень с мечом. Не такой рослый, как обычные солдаты и немного дезориентированный — хватает короткой очереди в голову. Потом срезаю ещё одного мужика, который высунулся на звук выстрелов. Вроде бы больше никого.
Оглядываюсь.