– Впечатлительным дамам просьба отвернуться, – шутит Келла и поливает спиртом инструменты. Я же, несмотря на страх и нежелание смотреть, как мучается Марат, подхожу к нему и приглаживаю волосы, прилипшие к влажному лбу. Наши взгляды встречаются, и внутри его глаз я замечаю вьюгу похлеще, чем за окном.
– Иди погрейся у огня, – кивает в сторону печи, и я еще сильней цепляюсь в него, машу головой, прикусывая губу и не желая уходить от него ни на шаг.
– Прокипяти лучше тряпки, чем сидеть здесь и распускать сопли, – строго командует Келла и бросает в меня старую вылинявшую простынюь, которую нашел в хлипком шкафу.
Я вытираю влагу тыльной стороной ладони, чувствую, как начинаю дрожать от страха за Давидова, потому что прекрасно понимаю, что будет происходить дальше.
– Я вызвал вертолет, но в такую погоду они не смогут взлететь. Как только все немного утихомирится, нас заберут.
Я прислушиваюсь к тому, о чем говорят мужчины, и молюсь о том, чтобы этот проклятый снег поскорей закончился и Марату не пришлось терпеть эту боль.
– Надеюсь, хирург из тебя получше, чем партнер по игре в теннис, – пытается пошутить Марат и начинает кашлять. Я резко поворачиваюсь в его сторону, с беспокойством глядя на мужчину. Даже в страшных снах не могла представить себе, что попаду в такую ситуацию. Но зато сейчас остро осознаю, что не желаю ему смерти. Пусть он совсем не добряк и раздражает до трясучки, а еще порой хочется выть от его упрямства, но рядом с ним я чувствую себя по-другому. Женщиной. Желанной, красивой.
Укол совести ударяет прямо в сердце, это ведь я желала Марату сдохнуть. Что, если мысли материальны? Но даже в противном случае все равно все это из-за меня.
– Готово. – Скрещиваю руки на груди, указывая на ведро с кипятком, а потом отхожу в угол домика, наблюдая за действиями мужчин.
— Мих, найди что-ниудь, пусть зубами зажмёт, чтоб не орал.
— Не надо, справлюсь, — останавливает его Марат, и я оседаю на пол по стеночке. Не могу смотреть на это, но и взгляд отвести не в силах.
— Ну что ж, приступим, — произносит Келла, беря в руки железный пинцет, Давидов поворачивает голову в мою сторону.