Твой котенок ничего не узнает.
– Еще раз, блядь, назовешь так мою жену и окажешься на его месте.
Аарон смотрит на меня безумными глазами, пока курит сигарету и параллельно борется со своими демонами. Мы выгрызем друг за друга глотки, но у каждого из нас есть нечто неприкосновенное.
Когда Петров присылает мне геолокацию, я сажусь в свой «Астон» и еду на сверхзвуковой скорости, отсчитывая каждую, мать ее, секунду. До Лондона я добираюсь за рекордное количество времени, едва контролируя кровавую пелену перед своими глазами.
«Если я принадлежу тебе, то ты… принадлежишь мне. Ты принадлежишь мне, Кастил».
Я, блядь, очень стараюсь быть хорошим, малышка. И я постараюсь никого не убить сегодня, но только при условии, что с тобой все будет в порядке.
Дамиан Петров прибывает на место почти в одну минуту со мной, захватив с собой своих людей.
А потом я вижу ее кровь.
Ее кровь. Она повсюду. На ее руках. Под ее ногами. На стенах больницы. На полу. Везде, блядь.
Впервые я ощущаю, как мир уходит у меня из-под ног, как я теряю последнюю тонкую связь с ним.
Впервые я наблюдал, как из кого-то выходит жизнь в руинах моей собственной. Впервые я почувствовал холодный безнадежный ужас. Синие губы, белая кожа, полосы засохшей крови на кистях.
Тик-так.
Тик-так.
Тик-так."
"Я отслеживаю каждую секунду времени, что Катерина находится в операционной. Восемь часов сорок семь минут и двадцать девять секунд… тридцать секунд… тридцать одна… Врач несколько раз приходила брать кровь у Мари, все это время я не сдвинулся с места.
Я просто застыл.
Плач Анны Рид доносится до меня, как из-под толщи воды. В клинику также приехали Элеонор, Эмма и Чон. Даже гребаный доктор Уилсон, который в миллионный раз наматывает круги по коридору, заставляя меня думать о тысяче и одном способе его убийства.
Я сжимал ее запястья столько, сколько мог, но ей повредили лучевую артерию и она потеряла слишком много крови.
Слишком много.