Перегрин

Те четверо, что пытались нас объегорить, в торгах участвовать не будут. Если кто-то попытается последовать их примеру, тоже будет отстранен. Потребуется, разобьем добычу на маленькие партии, чтобы мог купить любой горожанин. Мол, нам спешить некуда, хотя давно уже надо было вернуться в Мизен, потому что приближалась зима, а это не тот сезон, который приятно встречать в море, даже в малом каботаже.

Утром возле захваченной галеры собралось два десятка покупателей и около сотни зевак. Торги вел я. Не подозревал, что у меня есть задатки аукциониста.

Судовая киянка заменяла мне молоточек. Я колотил ей по деревянному столу, принесенному из каюты кормчего, с лихостью прожженного торговца чужой собственностью, выкрикивал окончательную цену, а потом указывал ей нового обладатели проданного лота.

— Шкуры жирафа, пять штук! Стартовая цена десять денариев! — объявлял я следующий лот. — Кто больше?

Такой тип продаж был нов в этих краях, да и не только в них, воспринимался, скорее, как игра. Покупатели быстро усвоили правила и со всей африканско-азиатской азартностью включились в нее.

Иногда давали больше, чем стоил товар, только для того, чтобы перебить конкурента.

— Двадцать денариев — два! — выкрикиваю я. — Неужели никто не даст больше за такой ценный товар?!"

"На самом деле шкуру жирафа можно купить здесь за три или три с половиной денария. За четыре должна быть очень хорошая. Те, что продаем мы, средние, но идут по высшему тарифу. Впрочем, в Риме они будут стоить в пять раз дороже.

— Двадцать денариев — три! Продано! — объявляю я, стучу киянкой по столу, а потом указываю ей на покупателя: — Счастливчик, заплати деньги и забери свой товар!

За два часа было продано все, включая галеру.

Мы получили примерно три четверти от реальной цены судна и товаров, что в данном случае очень хороший результат. Половину, самые порченные монеты, сложили в кожаный мешок, завязали его и опечатали концы веревки свинцовой пломбой с оттисками печаток центуриона Феста Икция и коменданта гарнизона Табрака, подчиненным которого придется доставить деньги в каструм возле Замы наместнику провинции Африка Квинту Цецилию Меттеллу по кличке Неподкупный. Остальное поделили по паям между членами экипажа, причем расчеты вел я. Кормчему Сафону больше доверия не было. Моя двойная доля составила двести двадцать шесть денариев, большую часть которой я взял золотыми карфагенскими монетами. Это было почти двухгодовое мое жалованье. Кезон Мастарна и Сафон получили по три доли, а Фест Икций — пять.