Я хватаюсь за самую верхнюю балясину и замираю. Класть руки на планширь боюсь. Перед глазами стоит рука морского пехотинца, оставшаяся без кисти. Мысль, что, если удар палаша или топора придется по голове и располовинит ее, то будет еще хуже, не меняет моих действий. Я медленно выпрямляюсь, поднимаю голову выше планширя. Темечко начинает зудеть в предчувствии удара.
По ту сторону фальшборта никто не ждал меня. Я тихо перевалился через фальшборт, встал на палубу. Нутром почуял, что рядом есть люди, но разглядел их не сразу.
Тут будет реклама 1
Они спали на палубе, не обращая внимания на комаров. Кстати, из всех благ цивилизации мне больше всего не хватает фумигатора. Есть местный вариант для богатых — разрезать лимон напополам и в мякоть вставить сушеные почки гвоздичного дерева. Если с сушеной гвоздикой проблем нет, только плати, то свежий лимон летом найти труднее.
Законы войны не делают скидок на революционный порыв масс, на красивые лозунги, под которыми дураки отбирают материальные ценности у одних умных и отдают другим.
Тут будет реклама 2
Дисциплина — это не прихоть офицеров, и уставы написаны кровью. Сейчас я допишу несколько строк в устав революционного французского флота. Я обошел матроса, который громко храпел. Пусть создает звуковую завесу. Рядом с ним лежал на боку щуплый мужчина, от которого сильно разило потом и винным перегаром. Он проснулся от первого же моего прикосновения и сразу замер, не пытаясь даже вывернуть голову из-под моей руки, зажавшей ему рот. Умер быстро и тихо, словно давно уже ждал, когда освободят от земных страданий.
Тут будет реклама 3
Минус один фунт и пять шиллингов. Столько бы я получил за пленного французского моряка, если бы доставили его в Гибралтар. Только вот слишком их много в сравнение с моим экипажем. За несколько минут я расчистил пространство метров на пять в обе стороны от штормтрапа.
— Залезайте, — тихо приказал я корсиканцам в лодке.
Они накидали шлагами на «утку» носовой трос лодки, чтобы держалась у борта корабля, и двое пошли работать ножами в сторону носа, а Пурфириу Лучани вместе со мной — к корме.
Тут будет реклама 4
Работали корсиканцы споро, быстрее меня. Сказывался деревенский опыт убоя скота. Закончив правый борт, мы перешли на левый, двигаясь навстречу друг другу. Шканцы я решил не зачищать. Офицеров можно обменять. Мало ли, вдруг и я когда-нибудь окажусь в плену, и меня тоже обменяют на пленного французского лейтенанта, поскольку передо мной в очереди никого не будет. Закончив на главной палубе, корсиканцы спустились на опер-дек. Пробыли там не долго.
