– А на похоронах Белой ты был? – наконец спросил Цкуру.
– Сходил, конечно. В жизни не видал более душераздирающих похорон – ни до, ни после. Клянусь. До сих пор мурашки по коже, как вспомню. Синий тоже пришел. А Черной не было. Она тогда в Финляндии рожать собиралась…
– Почему ты не сообщил мне о ее смерти?
Красный взглянул на Цкуру. Молча и как-то рассеянно, не прямо в глаза.
– Не знаю, – сказал он наконец. – Думал, кто-нибудь сообщит. Тот же Синий…
– Не сообщил никто, – сказал Цкуру. – О том, что ее больше нет, я узнал только неделю назад.
Красный покачал головой. И, словно пряча лицо, посмотрел куда-то в окно."
"– Да, похоже, мы заварили страшную кашу. Я не оправдываюсь, но у нас тогда тоже нервишки пошаливали. Никто не понимал, что происходит. Нам казалось, уж ты-то знаешь, что Белую убили. А на похороны не пришел, потому что слишком тяжело…
Цкуру выдержал паузу. Потом спросил:
– Когда ее убили, она точно жила в Хамамацу?
– Да, уже года два. Жила одна, учила детей фортепьяно. Официальный преподаватель музыкальной школы «Ямаха».
– И что за жизнь она там вела?
Красный вытянул из пачки очередную сигарету, вставил в рот, выдержал паузу и прикурил.
– За полгода до ее смерти я заехал в Хамамацу по работе. Позвонил Белой, выманил поужинать. Наша «нерушимая четверка» к тому времени уже распалась, мы почти не встречались. Так, перезванивались время от времени, да и все. Но тогда, в Хамамацу, я быстро закончил с делами и к вечеру захотел повидаться с Белой.
– Некоторых? Это ты обо мне?
Скривившись, Красный с трудом кивнул.
– Ну да… Похоже, та история тогда здорово ее зацепила. Все никак забыть не могла. Но больше никаких странностей я в ней не заметил. Весело смеялась, болтала вполне толково. Казалось, этот переезд пошел ей на пользу. Вот только – хотя мне и трудно такое говорить – она перестала быть такой красивой, как раньше.
– Стала некрасивой? – переспросил Цкуру. Собственный голос показался ему каким-то очень далеким.