А пока не начал работать в банке – понятия не имел, что совершенно не гожусь в клерки… Признать это было нелегко. Получалось, я вроде как неспособен посмотреть на себя пристально и понять, кто я такой и чего хочу. Но оказалось, что и это еще не все. Только женившись, я вдруг осознал, что никак не предрасположен к женитьбе… Ну, то есть – к физической близости с женщинами. Понимаешь, о чем я?
Цкуру не ответил, и Красный продолжал.
– Просто не тянет. Не то чтобы совсем не могу. Но с мужчинами получается удачнее.
Кабинет затопила вязкая тишина. Абсолютно никаких звуков. Беззвучность явно входила в концепцию интерьера.
– Ну, это вовсе не редкость, – сказал Цкуру, чтобы разогнать эту странную тишину.
– Да, наверное, – вроде бы согласился Красный. – Скорее всего, ты прав. Вот только тому, кто внезапно осознал о себе такое, от этого не легче. Очень страшное чувство. Как будто… Как будто плыл вместе со всеми на судне, и вдруг тебя одного смыло за борт огромной ночной волной.
Цкуру вспомнил о Хайде.
– Все, что тебе остается, – жить, не обманывая себя, – осторожно произнес Цкуру. – Быть с собой искренним, и оттого свободным. Извини, но больше я тут ничего сказать не могу.
Красный вздохнул.
– Как ты знаешь, – сказал он, – Нагоя входит в десятку крупнейших городов страны. И в то же время здесь очень тесно. Людей полно, жизнь бьет ключом, от товаров с услугами в глазах темнеет.
– По-моему, у тебя получится еще много всего хорошего, – очень искренне сказал Цкуру. – Искренне тебе этого желаю.
– Так ты больше на меня не в обиде?
Цкуру покачал головой.
– Да нет. Я вообще ни на кого не в обиде… братан.
И он вдруг поймал себя на том, что последнее словечко сорвалось с губ само. Без напряга.
Красный проводил Цкуру до самого лифта.
– Кто знает – может, уже не свидимся, – сказал он, когда они шагали по коридору. – Так что напоследок хочу рассказать тебе еще кое-что. Готов?
Цкуру кивнул."
"– В начале каждого нового семинара для рекрутов я проделываю такой трюк. Осматриваю аудиторию, выбираю кого-то одного, прошу встать.