Заглядываю в холодильник на нашу полку, на которой чудесным образом лежит никем не стыренная Верина любимая салями. Ну хоть колбасы пожру перед возможной кончиной. Нарезаю любимое лакомство Веры, а у самого слезы на глазах. Колбаса-то целая, Вера даже не открыла ее, нового года ждала. Дождалась.
Понимаю, как это отвратительно выглядит, опухший мужик наяривает салями с хлебом, запивает кофе и плачет. Бл*дь, не могу по-другому, откуда вообще берутся эти слезы? Пытаюсь взять себя в руки и снова иду в ванную, только уже облиться ледяной водой.
Все-таки вода обладает некой живительной силой, а ледяная и подавно. Возвращаюсь в комнату и начинаю собирать бутылки. Сейчас, когда в голове немного прояснилось, самому стало тошно от того, что я делал. Кое-как справился с мусором и присел на эту дурацкую скрипучую кровать. Оглядываюсь вокруг и понимаю, что мне здесь делать нечего. Как ни печально осознавать, но деньги-то у меня есть, чтобы не жить в этом дерьме.
Ближе к вечеру убрал все начисто и начал собирать вещи.
Снял квартиру ближе к окраине, обустроив все так, как хотела бы Вера, и кровать купил цвета слоновой кости, дебил одним словом, но мне так легче. Пока я воспринимаю действительность не совсем такой, какая она есть.
На работе появился только к концу января. Изначально, мой поход сюда был скорее поводом извиниться, все равно бы я больше не работал так, как делал это раньше. Теперь мне не было необходимости крутиться в клубах по ночам, решая очередные запросы богатой молодежи.
- Миш, только не перебивай, - мой непосредственный начальник садится напротив меня и видимо сейчас начнет отчитывать. Мне не то чтобы стыдно, но неприятно уж точно.