Осталась только женщина, решившая удовлетворить своего мужчину самым желанным способом, о котором он только может мечтать. И все, о чем она сейчас думала – это как сделать так, чтобы ему понравилось.
– Возьми… возьми его в ротик, – словно издалека услышала она задыхающийся шепот лэра и тут же подчинилась, почти не осознавая собственных действий. Это было как наваждение.
Мужское тело превратилось в один оголенный нерв, вздрагивавший от каждого прикосновения. Дарвейн хрипло дышал, изо всех сил сдерживая рвущиеся из горла стоны.
Он не выдержал. Сколько можно! Страсть бурлила в нем, затмевая разум.
Одно слитное движение – и вот он уже стоит перед ней в полный рост, обнаженный и прекрасный, похожий на демона в свете масляной лампы.
Эсмиль только ахнула, когда жесткая мужская рука ухватила ее за волосы, не давая подняться с колен. Свободной рукой Дарвейн сжал ее щеки, заставляя открыть рот. Теперь он был хозяином положения – и она покорилась, чувствуя, как сама дрожит от возбуждения.
– Ласкай себя, – раздался приказ. – Кончи вместе со мной.
И опять она подчинилась.
Много позже, уже придя в себя, она подумала, что это был самый мощный оргазм за всю ее жизнь.
***
Солнце стояло уже высоко, когда на горизонте наконец-то появились острые пики скал, упиравшиеся, казалось, в самое небо.
Сначала, Эсмиль этого не замечала. Она уже привыкла к постоянному морозу и холодному сиянию снега. С утра Дарвейн приказал оседлать для нее отдельную лошадь, только на этот раз не прежнюю лошадку-тяжеловоза, привыкшую таскать на себе тюки, а гнедую кобылицу благородных кровей – тонконогую, быстроглазую, с роскошной гривой и таким же хвостом, которым она нервно помахивала.
Эсмиль восседала на теоффийской кобыле с видом правящей королевы. Прямая спина, гордая посадка головы, независимый взгляд, чуть просвечивающий из-под пушистых ресниц.