Она знала, что сегодня последний день пути, что впереди ей предстоит встреча с родными Дарвейна. Знала, что того ждут мать и брат, и ей хотелось, чтобы он гордился ею. Внутри нее словно ожила маленькая тщеславная ведьмочка, которой страшно хотелось, чтобы все завидовали ее мужчине, завидовали тому, что она у него есть."
"Утром она долго перебирала тюки со своими вещами и как ребенок порадовалась тому, что хозяйка лавки в Керанне заставила ее купить несколько роскошных бархатных платьев, отороченных собольим мехом, да подбитый гагачьим пухом фетровый плащ изысканного изумрудного цвета.
Обмывшись, она до блеска расчесала волосы и, заплетя простую косу, уложила ее восьмеркой на затылке. Сорочка из тонкого льна, несколько нижних юбок, шерстяные чулки и корсаж, а поверх них – платье цвета осенних листьев. Ей казалось, что еще никогда в жизни она не собиралась так тщательно. Дарвейн сам накинул изумрудный плащ ей на плечи, сам застегнул все крючки и поправил капюшон, а потом приглушенно сказал:
– Скоро он тебе не понадобится.
Щеки Эсмиль тут же порозовели, то ли от несвойственного ей смущения, то ли от предвкушения.
И вот теперь, чем ближе становились темные скалы, тем отчетливее теплел воздух. Это казалось невероятным. Через час пути снег под копытами лошадей превратился в жидкую грязь. Эсмиль не могла поверить своим глазам, ей казалось, что она спит – и видит сон.
– Дарвейн, – выдохнула она, когда среди заснеженной равнины, казавшейся ей бесконечной, вдруг стали видны проталины.
– Разве ты не видишь? Земля, – рассмеялся он.
– О, Пресветлая Арнеш, я забыла, как она выглядит! – Эсмиль и сама не заметила, как с ее губ сорвалось имя чужой богини. Словно та незримо стояла за ее плечом.
– Теперь вспомнишь.
– Снег тает! – раздавались вокруг возбужденные голоса данганаров. – Хвала Эргу! Мы почти дома!
И это было только начало.
Вскоре снег полностью исчез, уступив место голой земле и камням, но и они быстро закончились, причем самым неожиданным образом.
Но между конным отрядом и замком была пропасть, шириной около полулиги.