– Нет, слава и хвала Господу, он сидел тихо!"
"– Я слышала, как он тявкнул один раз, – сказала Тула. – Но так тихо, что она вряд ли услышала. По крайней мере, она никак не отреагировала, а я, на всякий случай, стала говорить громче.
– Сейчас поднимусь и приведу его сюда, – сказал Кристер. – Итак, мы едем?
– Да, – медленно произнес Томас. – Да, теперь более чем когда-либо.
– Да, – согласилась Тула. – Ибо если твоя Магдалена умерла, мы должны выяснить, как это случилось.
Кристер пошел наверх. Ноги заплетались.
Однако нужно смотреть правде в глаза.
5
ПОЧЕМУ? Почему я здесь?
Чем я заслужила такие муки?
Неужели никому нет до меня дела? Где же все?
Они не знают, где я?
Впрочем, я и сама этого не знаю.
Эти ужасные, жуткие стены! Такие тесные, такие высокие. Как шахта.
Крохотное окошко для света высоко-высоко вверху. Оно так мало, что едва справляется со своим предназначением. Тяжелая дверь, такая громоздкая и кошмарная.
Здесь невозможно привести себя в порядок. Спертый зловонный воздух. О, где моя прекрасная одежда, что они сделали с ней? Почему на мне это гадкое дерюжное рубище, от него все тело зудит и язвы на шее.
Почему? Что я сделала?
Сварливая женщина, что приносит мне еду и время от времени опорожняет ведро. Она, похоже, ненавидит меня. Во всяком случае, она никогда не отвечает на мои вопросы.
Где я?
Несколько раз я слышала странные крики. Плач по ночам. И жуткий смех, который, казалось, никогда не прекратится.
Как долго я здесь! Долго-долго.
Надежды нет.
Я начинаю смиряться с тем, что так пройдет моя жизнь. Сначала я плакала.
Тогда они открывали окошко и орали «Заткнись!»
Иногда я кричала и колотила в дверь. Тогда они наказывали меня, моря голодом по нескольку дней.
Их отвратительная еда – тоже наказание!
Потом я научилась молчать. Я вычеркнула себя из жизни, чтобы они забыли обо мне.
Так лучше всего.
Иногда я думаю, что сойду с ума от этого. От монотонного прозябания, когда ничего не происходит. Ни единого луча света в духовном мраке вокруг меня.
Ноги мои исхудали и ослабли. Я начала ходить взад-вперед по своей темнице, чтобы они совсем не отказали.
Руки мои тощие, как щепки.