Но я не в силах больше есть это тошнотворное пойло, замешанное на серой вязкой жидкости. Я никогда не спрашивала, что это. Иногда мне дают хлеб. Я ем его, хотя он черствый, как камень, и абсолютно безвкусный.
Волосы… Боже мой, если бы у меня был гребень. Пальцы не справляются.
Когда меня привезли, они обрезали мне волосы. Тогда я плакала. Но теперь я желала бы этого вновь. На голове у меня колтун. Так мерзко.
Волосы сильно отросли. Они длиннее, чем когда-либо прежде.
О Боже, сколько я уже здесь?
Сколько мне еще здесь быть?
К горлу подступает тяжелый ком.
Почему никому нет до меня дела? Отец и мать – что случилось с ними?
А остальные, те, кто кричат и плачут здесь? Те, кто вопят, и бормочут, и смеются… Кто заботится о них? Кто присматривает за ними? Их так же гнетут раздумья, как и меня… Нет, вряд ли.
Долго, очень долго я живу бок о бок с незнакомыми людьми. В полуметре друг от друга. И ничего о них не знаю. Как они выглядят. Кто они.
Знаю лишь, что они страдают.
Что это за ужасное место! Когда меня выпустят отсюда? Как сохранить надежду?
Сон…
Я живу одним коротким сном. Крохотным воспоминанием. Встреча.
Она была так коротка! Но так прекрасна! Главное мгновение в моей жизни.
«Ах, отец! Погляди, отец! Видел ли ты в жизни что-нибудь прекраснее? Мне кажется, я люблю ее».
Я помню каждое слово.
«Не горюй! Я помогу тебе, я умею колдовать!»
Помню, как вылезала из окна… «Легкая, как пушинка! Чем же ты питаешься? Цветочной пыльцой?»
У меня есть двое друзей.
Я все думаю, как там дома мой маленький верный дружок. Жив ли еще? Хорошо ли с ним обращаются?
Нет-нет, опять потекли слезы! Я не должна о нем думать, со слезами покончено, я теперь холодна, как лед!
Иначе я не выживу.
Но хочу ли я выжить? Если мне навсегда уготована такая жизнь.
Руки обнимают меня, такие теплые и сильные. Я до сих пор чувствую их. «Чего ты боишься?» «Я не знаю. Моих снов». «Думаю, что ты боишься не снов, а чего-то другого. Полагаю, что в твоей жизни есть какое-то темное пятно».
Эта короткая фраза продолжает пугать меня. Она такая страшная, зловещая!
«И нет никого, кто бы о тебе заботился?» «Нет, дедушка – мамин отец – он был очень добр. Но теперь он совсем старенький».
Ах, дедушка, добрейший дедушка! Знает ли дедушка, что я здесь? Он был такой милый. Наверное, он уже умер… Он был моим третьим другом.
«Ты, должно быть, страшно одинока».
Теперь ничто не противостоит моему одиночеству.