Улицы были не узкими и не широкими, дома каменные или деревянные преимущественно двухэтажные с черепичной крышей, иногда встречались и с соломенной.
– Здесь даже дышится как-то иначе, – тишину в карете нарушил негромкий голос Мэделин.
– Наверное, просто игра воображения, – пожала плечами я, не ощущая разницы: для меня воздух нового мира всегда и везде пах слаще мёда! Никаких ""ароматов"" автомобильных выхлопов, с мощным шлейфом работающих заводов или теплоэлектростанций. Ни-че-го из этого. Первое время даже ощущала фантомное головокружение от чистоты вдыхаемого кислорода.
Проезжая через центр Алона, заметила интересную, даже примечательную вещь: почти в каждом доме над верандой горели масляные подвесные светильники, создавая волшебный уют и добавляя света тёмным улицам; нет-нет встречались прогуливающиеся люди, и даже слышалась весёлая музыка из некоторых приличных таверн, впрочем, подобные лихие мелодии, доносились до нас и из харчевен в районах победнее.
В полночь въездные ворота закрывались, и чтобы попасть внутрь Алона после двенадцати ночи, нужно было предъявить специальную разрешающую грамоту.
Дорога от главного города графства Уэстмит, провинции Ленстер, то есть от Алона до поместья Эдварда Батлера, освещалась только подвесными светильниками, прикреплёнными к передней части экипажа. Всё остальное пространство с обеих сторон тракта постепенно погружалось во тьму ночи. Я смотрела на темнеющий на фоне звёздного неба лес, прислушивалась к перекличке совушек, стрекоту сверчков в высокой траве, что росла на обочине… И с нетерпением ждала скорого знакомства с загадочным родственником…
– Леди, мы почти на месте! – оповестил нас громкий голос возничего, мы с Мэделин одновременно вздрогнув, прильнули к окну.
И действительно экипаж въезжал в гостеприимно широко распахнутые кованые ворота. Странно в такой-то час.
Насыпная аллея вела прямо через густой смешанный лесок.