Прихватив двенадцать канистр с трофейной техники и старшину Лясова, который с одним из своих бойцом ехал на броне, охраняя пленного, Крапивкин ушел. Начало нашего действия – выстрел «тройки».
– Связывайся с немцами, – приказал я Быкову.
Что нужно и как говорить, мы уже обговорили. Запуганный Пименовым до соплей пленный быстро оттарабанил что-то в эфир и вопросительно посмотрел на нас.
– Товарищ полковник, приказ от майора Шмиххера, уничтожить русских, – ответил мне Пименов.
– Вот еще, мне теперь немецкие майоры приказывают, – негромко, но чтобы слышали бойцы, пробормотал я, – но делать нечего в этом случае, придется выполнять.
Танкисты засмеялись, отлипнув от брони самоходки, я направился к своему танку. Заняв свое место, скомандовал:
– Начали!
Не знаю, что Лясов там поджег, но горело классно. Густой дым очень походил на то, как будто там действительно горят танки. За полчаса, что мы им дали, они не только заправились, но и подготовились. Правда, почему-то после моего первого выстрела вспыхнуло не в одном месте, а сразу в пяти.
– Все, ждем! – приказал я по ТПУ после шестого выстрела.
Вообще-то бытует мнение, что все планы держатся только до первого выстрела, в нашем случае все получилось, как и задумывалось.
Нет, конечно, немец послал вперед разведку на мотоциклах, но и сам двинулся следом, так что фактически вся колонна оказалась под прицелом.
Как работаем дальше, мы уже договорились. Наши с Быковым пушки бьют по концу колонны, а слабенькие бронебойные снаряды тэ двадцать шестых по головным и середине.
– Последний грузовик с пушкой на прицепе, осколочным заряжай… Огонь по готовности!
– Готов!
– Огонь!"
"Бронеколонна противника состояла из двадцати трех грузовиков, восьми танков, трех самоходок, четырех бронетранспортеров, одного штабного броневика с кучей антенн и пяти мотоциклов.