Тёмного усатого мужчину лет сорока на вид во главе центрального стола я сразу и вычислил, как Горазда. Мне его наёмники описали. Хитрая рожа вытянулась сразу же. А витязи повыскакивали из–за столов, демонстрируя свою мощь. Один верзила в металле с секирой уж точно под Пересвета косит, остальные чуть поменьше. Польские гости, знатного вида, судя по значкам и чистым рожам, лишь раскрыли рты и впились острыми взглядами.
— Барон Горазд? — Кивнул я с седла на мужчину.
Тот улыбку скривил, перестроился. Руками махнул своим церберам, чтоб придержали мечи.
— Сам Ярослав пожаловал, незвано, — прокомментировал барон. — И чем обязан столь неожиданному визиту?
Башку Камила достаю из отдельного мешка, я ему уже и пластину обратно приделал, чтоб узнаваем был. Сразу рожи переменились. А девушки за столом завизжали, посуда посыпалась. Даже в глазах воинов ужас, не всех, но у половины точно. А вот Горазд лишь покривился.
— Узнаёшь Камила? — Спрашиваю. — И его дружков?
Сбоку выезжает и Гайя из–за дерева с сеткой голов, которую теперь видят все.
— Что за варварские замашки, граф, — фыркнул Горазд. — Зачем портишь аппетит на празднике? Разве так начинают знакомство? Привёл бы себя в порядок, а то весь в грязи.
— Это кровь, — бросил я.
— Позволь, проучу наглеца, — пробурчал один из витязей, хватаясь за рукоять.
— Дай мне, батька, — обозначился ещё один молодой, который сразу стал сверлить взглядом мою Гайю.
— Нет, крови мы в такой день проливать не будем, — отвечает барон вальяжно. — Ходит молва, что Ярослав молод и горяч, сперва убивает, затем только разбирается.
— Вангуешь? — Посмеиваюсь, убирая голову обратно.
— Чего сказал? — Возмутился самый мощный витязь."
"Спрыгнув с коня, я пошёл к барону уверенно. Путь сразу преградили трое витязей. А остальные три десятка гостей встали и насторожились. Молоденьких барышень закрыли собой мужчины, детей увели за кусты. Тут и дружина подоспела, окружив нас. Наверное, только трое моих новых всадников засомневались в моей непоколебимой силе.
— Что, все трое хотите выхватить? — Уточняю, подойдя в упор.
— Отойдите, я сам, — отодвинул двоих самый крупный верзила с секирой.
И через две секунды, как мешок, упал назад от моего точного удара в челюсть. А зарядил я со всей дури, вложив и вес, и прочность в кулак.