Казачий адмирал

Он сидит на корточках у переборки полубака, прижавшись к ней спиной, и округлившимися от страха глазами с черными зрачками во всю радужку завороженно взирает на меня снизу вверх. Рядом с ним стоит прислоненная к переборке аркебуза с коротким прикладом, напоминающем увеличенную рукоятку револьвера, до которого пока не додумались. Юный аркебузир закрывает бледное лицо двумя руками с тонкими смуглыми пальцами, которые кажутся грязными, и наклоняет голову, приготовившись к смерти.

Я бью его саблей плашмя по голове и приказываю:

— Ложись!

Юноша вздрагивает, а затем, поняв, что не убили, растягивается на палубе, повернув лицо к фальшборту, чтобы, наверное, не видеть ужасное зрелище — меня с окровавленной саблей.

Ступни в светло-коричневых шлепанцах с острыми и загнутыми вверх носаками, благодаря чему напоминали пулены, поворачивает в одну сторону, тоже к фальшборту.

Я откидываю аркебузу к убитым ранее врагам, оглядываю поле боя. На полубаке и главной палубе живых врагов нет, только десятка два трупов.

На корме стоят безоружные капитан в европейском платье и несколько турецких воинов, которых обыскивают два казака. Еще два запорожца стоят рядом, держа сабли наготове. На таком судне должно быть человек шестьдесят-восемьдесят экипажа. Остальные, наверное, прячутся на пушечной палубе и в других укромных местах. Казаки чуть позже находят и выковыряют их всех, выгонят на главную палубу. Сейчас они хозяйничают в каютах двухпалубной кормовой надстройки, радостными криками извещая о находках ценных вещей. В трюме наверняка груз намного дороже, чем найденные в каютах безделушки, но радуются им больше.

— Пленных закрыть в каюте и вернуться на шхуну! — приказываю я.

К левому борту флейта уже подошла чайка. С нее на приз забираются казаки. Они и присмотрят за пленными и за захваченным судном.

Казаки из моего экипажа с неохотой отрываются от любимого занятия — мародерства. Тем более, что в каютах можно было найти мелкие ценные вещи типа золотого перстня или цепочки и заныкать их.

Недовольно бурча, казаки перелезают на шхуну. За неподчинение командиру в бою — смерть. Обсуждать правильность этих приказов можно только после боя. Если командир был не прав, если из-за него погибли казаки, то может быть наказан так же.

— Надо догнать второе судно, — напоминаю я. — Там и награбитесь вволю."

"Второй флейт, понаблюдав, как быстро мы захватили его сотоварища, решил не геройствовать.