Так удачно совпало, что мы прошли мимо салона красоты, где работали её знакомые, и сумели вне графика втиснуться с записью на прическу и макияж.
— Ну ничего страшного, — утешающе бормочет Лида, — будешь красивая сверху, наденешь спортивки, авось никто не заметит.
— Лида!
— Что Лида? — невинно хлопает она ресницами. — Хорошее предложение: и удобное, и мягко, и гладить не надо. Будешь чувствовать себя как перед теликом дома, даже не страшно замазать шашлыком.
— Ты так говоришь, будто это первое, что делают все невесты на свадьбе, — бурчу я.
— Кто-то делает личико милашки, кто-то — минет жениху под столом. Все зависит исключительно от невест!
— Фу, какая ты пошлячка!
Фисташковое мороженое приподняло настроение, и на такси мы добрались до следующего свадебного салона, решив, что пешком идти слишком жарко — столбик термометра бодро зашкаливал за тридцать.
Нужное мы нашли только в четвертом по счету салоне. Лида уже готова была сдаться и перенести встречу на завтра.
— Ты все считаешь не таким. Сейчас позвоню твоему Архипу, попрошу подарить золотые наручники с бриллиантами, да так и пойдешь к алтарю, — грозит она.
— Мы в такие игры не играем, — смеюсь я. — Архип хочет меня без всяких дополнительных штучек.
— Дополнительные штучки, как ты их называешь, дорогуша моя, — замечает Лида, — это не для того, чтобы возбудить партнера, который не возбуждается, а чтобы сделать ваш секс более пикантным, вот и всего.
Я отмахиваюсь, искренне надеясь, что кончики ушей не алеют. Я не столь раскрепощена, как Лида, поэтому на многое реагирую как завзятая стесняшка.
То самое платье нам приносит сотрудница салона перед самым закрытием и предлагает примерить:
— Попробуйте это. Оно должно хорошо сесть и подойдет к вашим удивительным волосам.
Комплимент совершенно бесхитростный, но я чувствую, что искренний. Да и продавец такая миленькая и молоденькая, кажется, ещё не научилась делать продажи ради продаж.
Стоит только надеть его, как я понимаю: оно! То самое!
Открытые плечи, но скрытые тонким капроном, расшитым маленькими жемчужинками.
Даже Лида смотрит, затаив дыхание:
— Отлично, Алис.