– Это было самое сложное, – Федя преисполнился важностью проделанной работы и повествование стал вести чинно и неспешно. – В общем, с рамы туалета, откуда вы в окошко выпрыгнули, при осмотре изъяли следы обуви с подоконника и следы рук. Также кровь изъяли.
– Кровь – это ерунда, все человечество делится на четыре группы, малодоказательно. За следы обуви тоже можно не переживать. Обутки, в которых “на дело ходили”, мы с Медведевым утилизировали, так сказать. А вот пальчики меня беспокоят.
– Нормально все уже, – кивнул Федя.
Не было видно, чтобы Погодин мучился какими-то угрызениями, скорее, наоборот, его распирала гордость. Я склонил голову набок и подумал, что, черт возьми, плохо влияю на друга.
– Молодец, Федор! – сказал я вслух. – Как ты так умудрился?
– Сложно было с этим Витей Драгуновым договориться. Попросил я его по-быстрому изъятые следы переснять, чтобы по картотеке проверить. Он поначалу ни в какую, мол, работы много, иди через начальство вопрос решай.
Я нахмурил брови, потому что совершенно некстати вспомнил всякие там фрапуччино на вынос из прошлой жизни. Федор продолжал рассказывать:
– Настоящего индийского. Который в банках из-под гвоздей продается. И вызвался ему помочь, естественно. Сказал, что кое-что в фотоделе умею. Пока он там растворы свежие наводил, да “Уларус” запрягал, я эти отрезки пленки со следами незаметненько из пакетиков извлек, благо заклеены они небрежно были, “печати” снял, поддел скальпелем аккуратно, а потом приклеил на место.
– Драгунов ничего не заподозрил?
– Нет. Даже возмущался, что дежурный криминалист такую непригодную для идентификации хрень изъял. Грозился на него Паутову пожаловаться. Я его отговорил, сказал, что жаловаться на боевого товарища нехорошо, и потом, дело серьезное, за это криминалисту может прилететь от Сафонова, ведь он дело на контроле держит.
– М-да… – я задумался. – Ну хоть так. А что, у Сафонова сильные повреждения?
– Да синяк и на затылке ушиб, говорят. Ну я же говорю, он все вывернул так, что там чуть ли его не до смерти собирались запинать.