Страх предательства, что меня могут использовать в своих интересах, а ведь должен трезво рассуждать и делать выводы, но получается с трудом. Первая реакция на то, что она беременна, была неоднозначной, полное отрицание.
Потом, когда уже успокоился, вспоминая наши каникулы в деревне, где я и не думал предохраняться, брал эту женщину где хотел и когда хотел, дурея от ее отзывчивости и чистоты эмоций, понял, что все может быть. Но ведь так всегда — до нас доходит очевидное в последнюю очередь, я не исключение, я не робот, а живой человек.
— Надо бы позвать Шустова в офис, да прижать хорошо, там бы поговорили. Опасно так ходить где попало в такое неспокойное время.
— Нормально все, поговорим, заодно и пообедаем нормально, а не тем, что разогрели в джете. А прижать надо было его раньше, только мы же все что-то высчитывали да просчитывали, да, Макс?
Савельев хотел что-то ответить — как всегда нытье в свое и своей бездарной службы охраны оправдание, но мне позвонили.
— Да, Машенька, привет, как дела?
— Папа, что случилось?
— В каком смысле?
— Такой голос, «Машенька» да «как дела», мне это уже не нравится.
— Ты звонишь, чтоб отчитать меня? Но даже это приятно. Вы уже вернулись?
— Нет, через пару дней. Денис увлекся дайвингом, сказал, что это его последний нормальный отпуск, дальше он будет пахать не покладая рук на империю Дымова.
— Какой, оказывается, у меня умный зять, но что пулю получил, так это дурак.
— А не получил бы, так ты бы меня ему не отдал.
— Точно, не отдал бы.
— Люблю тебя, пока.
— До встречи, милая.
Мои дочери — самое важное и святое, что есть у меня, для них я сделаю все. Только ради них я не опустился после ухода жены, не спал ночами у их кроваток, менял Машке пеленки. Няни помогали, но это не то. Боялся как ненормальный за их жизни, старался проводить больше времени, таская с собой на переговоры и встречи. Но мысль о том, что я скоро могу еще раз стать отцом, для меня все еще слишком фантастична и нереальна.
— Приехали.
— Пойдем, раз приехали.
Охрана обступила меня как некую кинозвезду, в ресторане было совсем немноголюдно. Фима сидел у окна, пил кофе, при виде нас с Савельевым нервно поправил яркий шейный платок.
— Ефим Петрович, как отобедали?
— Х-х-хорошо.
Сажусь рядом, Макс ушел делать заказ, чтобы нашей приватной беседе никто не мешал.