— Хорошо, все нюансы мы обговорим, но ты мне вернешь все, что принес и продал тебе Котов. Все. Ты услышал меня?
Фима, капризно поджав губы, кивнул, соглашаясь со мной. Мы с ним довольно мило простились, но обедать не стали. Тянуло совсем в другое место, сердце чувствовало, что моя женщина совсем рядом, здесь, недалеко ее дом.
Выйдя на крыльцо, снова посмотрел в голубое небо и лишь успел вдохнуть полной грудью морозного воздуха, как что-то кольнуло в плечо, обожгло насквозь все тело, а потом растеклось теплом, пропитывая ткань одежды.
Глава 36
— Все? Ты уверен, что это все?
Женщина смотрела взволнованно, на бледном лице голубые глаза выглядели еще ярче, в них был такой нездоровый блеск, что мужчине, находившемуся рядом, показалось, что перед ним психически больной человек.
— Не могу знать точно, но шуму было много.
— Как не можешь знать, ты ведь был там, ты видел. Ты сам все сделал! Как можно этого не знать?
Женщина до боли прикусила губу, поморщилась, продолжая пристально вглядываться в лицо мужчины.
— Люба, прекрати истерику, даже я спокоен, а стрелять в человека, да еще не первый раз, это не так просто.
Мужчина устало потер лицо, наконец прошел в комнату, не раздевшись, и, не сняв обувь, сел в кресло, пытаясь расслабиться. Но стоило лишь прикрыть глаза, он видел лишь улицу, крыльцо и яркий ослепляющий свет в круглый прицел винтовки.
Нет, после выстрела легче не стало, наоборот, навалилась смертельная усталость, хотелось просто лечь и проспать неделю, но этого не будет, он знал.
Стоило немалых денег и усилий, чтоб узнать, когда прилетает самолет, а там уже быстро ориентироваться на местности, найти точку, выждать время. Он словно волк шел по следу добычи, преследуемый чистым азартом.
— В новостях ничего не говорят, словно ничего и не было. А ведь должны трубить на всю страну, я хочу, чтоб знали все, что он мертв, что больше не дышит со всеми одним воздухом. Андрей, как ты можешь спокойно сидеть? Андрей!
— Ну что ты от меня хочешь еще? Считай, что твой олигарх мертв, успокойся уже, принеси лучше выпить.
— А я не могу, просто не могу быть спокойной! Он испоганил мне жизнь, поступил как с тварью, вытер об меня ноги, сослал в промерзший городок, где несколько месяцев в году полярные ночи и совсем нет солнца. Выгнал меня как шавку, словно ему это позволено, словно он всемогущий и имеет право карать. А он никто, пустое место, он должен гнить в земле, а не ходить по ней.
— Прекрати кричать, и так башка раскалывается.