— Все?
— Что?
— Это все, что ты хотел мне сказать?
— Не понимаю.
Кончики пальцев покалывает, по спине течет холодный пот, я так не робел с восемнадцати лет перед девчонками.
— Может, это поймешь.
Лифт открывается на нужном этаже, а моя щека горит огнем от звонкой пощечины. Тамара морщится, трясет рукой, а потом тыкает пальцем мне в грудь.
— За то, что свалил тогда. За то, что не пришел и не позвонил. За то, что год, целый год я думала о тебе, скотине. Хотела сама найти, но девичья гордость не позволяла. А тебе что не позволяло? Тупость и глупость? Мужское задетое самолюбие?
— А кто меня отшил? Кто указал на дверь? Что я должен был подумать? Мол, это непрофессионально, вы мой пациент.
— Ты и был моим пациентом, с которыми я не имею никогда интимных связей. А когда наши сеансы закончились, ты просто пропал.
Шок.
Это реально шок.
Но Тамара еще прекрасней в гневе.
Поворачиваюсь, на нас внимательно с выпученными глазами смотрят двое сотрудников, одна из них женщина, и она в знак одобрения качает головой.
— А ну, пойдем со мной.
Прижав мою разгневанную дикую кошку к себе, быстро иду по коридору в свой кабинет. Как только закрываю за нами дверь, прижимаю ее к стене.
— Но я ведь и не думал, что нравлюсь тебе. Даже не рассчитывал на взаимность.
— Дурак ты, Макс, чему вас только в этих армиях учат? Вот встреть ты меня через пять лет, точно бы на что не рассчитывал.
— А сейчас? Сейчас я могу на что-то рассчитывать?"
"Говорю уже спокойно, а самого внутри всего трясет, если скажет «нет», не поверю и все равно не отпущу.
— Поцелуй меня так же.
— Я могу еще лучше.
— Тогда целуй.
И все летит к черту. Работа, которая подождет пару часов, Дымов и его Евгения Берг, за которыми присматривают. Даже причина, по которой в офис пришла Тамара, потому что она сейчас моя. И была всегда моей, просто я, кретин, не понимал этого.
У нее чертовски сладкие губы, а наш спонтанный секс после пощечины и выяснения отношений — на письменном столе, в ворохе смятых бумаг — был лучшим за всю мою такую долгую жизнь.
— Зачем ты пришла к Дымову?
— Личный разговор.
— Я уже ревную.
Тамара смеется, лежит совершенно голая на мне, вокруг разбросана наша одежда, на полу периодически звонит мой телефон.
— Очень личный, — ведет губами по щеке, а я дурею от ее запаха. Такая страстная, дикая, безумная женщина. Моя женщина. — Макс?
— Да? — прикрыв глаза, глажу по спине, спускаясь на ягодицы.