Меня это не удивляло: Дональд совсем не разбирался в технике, поэтому, когда что-то ломалось, заниматься ремонтом приходилось Анне. Я увидел, что на обеденном столе стоял наполовину разобранный принтер. Видимо, его наказали за то, что плохо печатает.
При виде меня на лице Анны промелькнуло удивление, но потом в глазах её засияла радость, а уголки губ поднялись вверх.
– Джей? Разве ты не должен быть в школе?
– Внеплановая вылазка, – сказал я и хотел её обнять, но Анна отстранила меня:
– О господи, ты что, опять подрался?! Никогда бы не подумала, что ты такой забияка!"
"– Никакой я не забияка, – возразил я, не надеясь, впрочем, что она меня поймёт.
– Жаль, что Дональда сейчас нет дома: у него сложный пациент – молодой человек, который считает себя мокрицей. Его родители совсем отчаялись, потому что не могут вытащить сына из подвала.
В человеческом обличье я не мог навострить уши, но всё-таки попытался. Постойте-ка! Уж не оборотень ли он? Ведь вполне могут существовать оборотни-мокрицы!
Я попытался расспросить Анну об этом парне, но безуспешно – она лишь сказала:
– Ты же знаешь, Дональд не имеет права говорить о своих пациентах.
Вместо этого мы обменялись новостями. Когда я рассказал, что видел гризли, Анна вытаращила глаза:
– Боже милосердный, и это ранней весной! Ты далеко от него находился? Он был очень зол?
Я не стал говорить правду – «примерно в двух сантиметрах» и «да, ужасно», – и моя приёмная мать вскоре успокоилась.
Анна рассказала, что в службе опеки сейчас напряжённая обстановка, но завтра она наконец-то поговорит с мистером Крампом о Холли. Что она была с Бинго у ветеринара, потому что пёс, похоже, начал патологически бояться кошек, и что Мелоди мужественно борется со страхами, которые терзают её после похищения.
Будто по сигналу, я услышал шлёпанье босых ног.
– Джей! – Мелоди в ночной рубашке сбежала по лестнице и бросилась мне на шею. Я был рад, хотя едва не задохнулся. – Останешься на ночь? Я купила в супермаркете на карманные деньги кошачьих лакомств.
Анна удивлённо взглянула на дочь и погладила её по волосам:
– Зачем, золотце?
Я мысленно вздохнул.