Ничего не было.
А мужичина, странный, непростой, но в чем-то очень честный и открытый, был. И мне совсем не хотелось, чтоб он уходил.
Он и не ушел.
Так и остался со мной, утешая, успокаивая, называя лисичкой, маленькой и рыжей.
Откуда он взял это определение, учитывая мой природный каштановый цвет волос, было непонятно.
Он не пояснял.
А через двое суток, проведенных вместе, практически в обнимку, отвез в аэропорт. У меня был рейс.
И , вот честно, мы не договаривались ни о чем. Ни о будущем, ни о настоящем.
Не знаю, как для него, а для меня эти двое суток были каким-то выпадением из реальности.
"И сам он, странный и, наверно, для кого-то страшноватый мужчина, был лекарством.
Антидепрессантом. Который вызывает привыкание.
Я легко отпустила его тогда. Легко попрощалась, ничего не ожидая. Ничего не спрашивая.
И не удивляясь. Когда он встретил меня с рейса.
С тех пор прошло семь лет.
Наши отношения сложно было назвать нормальными.
Наверно, для кого-то они вообще были бы… Странными.
Но мы с Виктором, так звали моего случайного, ставшего постоянным, мужчину, уже были не в том возрасте, чтоб оглядываться на кого-либо.
Мои тридцать шесть плавно и как-то незаметно перетекли в сорок три.
И, несмотря на то, что лично я не видела даже визуальных изменений в своем физическом состоянии и внешности, сегодня руководство настойчиво намекнуло, что пенсия не за горами. И пора бы мне…
Пора.
Возможно, именно поэтому я и стою так долго сейчас перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя.
Потом выхожу в комнату.
Виктор спит на животе, вольно раскинув руки. На спине у него, прямо между лопаток, еще одна звезда.
Я знаю, что именно из-за этих трех звезд, двоих на плечах, под ключицами, и одной на спине , его и прозвали «Три звезды». Причем, узнала я это не от него, а от его бессменного водителя, а по совместительству приятеля, Васи. Больше я никого из его окружения не знаю, хотя видела не раз.
Он непростой человек, Витя «Три звезды». Но не для меня.
Сажусь на кровати, провожу пальцами по спине. Сухой, жилистой, даже во сне напряженной и жесткой.
Он не производит впечатления сильного физически человека. В нем нет массивности культуристов, нет обманчивой медлительности бойцов.
Но он – очень сильный. Очень. Меня на руки поднимает с легкостью. И носит.
А во мне, на минуточку, пятьдесят пять килограмм. Не пушинка…
Сильный и выносливый.
Наши постельные марафоны не каждый молодой мужик смог бы повторить.