Побежал получать еду. Он дежурит здесь третьи сутки. А мы вот по очереди у телефона сидим. Я на четвереньках проползаю дальше к стене и сажусь на подстилку из хвои.
Стены внутри обледенелые, потолок низкий. Сидишь на полу и… его задеваешь. Каморка маленькая. Надышали внутри, и со стужи здесь кажется тепло. Вскоре возле каморки захрустел снег под ногами и кто-то, отдернув лоскут занавески, молча полез вовнутрь, опираясь на автомат.
– Вот, товарищ капитан, пришел дежурный разведчик. Солдат с автоматом, не оборачиваясь, ногой задернул за собой висевшую материю, поставил в угол свой автомат, подул на пальцы и потер ладонями.
– А разве у вас снаружи не ставят часового? – спросил я.
– А на кой он нужен? – ответил солдат, доставая кисет с махоркой.
– Нам и так слышно, если кто сюда подойдет. Снег скрипит под ногами. Ныне мороз, за версту слыхать, кто подойдет – мы сразу замечаем. Ладно, думаю я про себя. Хрен с вами. Не буду я вас в порядок приводить, пусть будет всё как есть.
– А ты что ж, из полковых разведчиков будешь?"
"– Кто? Я-то? Ну да, а разве не видать? Вот, смотри капитан, перед тобой живой и настоящий разведчик. Тебе это что-нибудь говорит? А ты, наверное, штабист? Из новеньких на фронте, только что прибыл? Ты понимаешь, кто такой разведчик? Вон у телефонистов спроси! Пока я здесь, ты здесь лежи и ничего не бойся.
– Вот и отлично! – говорит разведчик.
– Я смотрю, вы отлично устроились. Скажи, капитан, ты из штабных или в стрелковые роты?
– Я из этих, которые пишут бумажки.
– Я сразу усек, что вы – ПНШ, учетом личного состава полка будете заниматься. Похоронные выписывать, наградные составлять.
– Скажите, а на передовой раньше не приходилось бывать?
– Ты про себя расскажи, видишь, человек с дороги. Отдохнуть надо.