Отчего стоим? Никто не знал, никто не выяснял. Стоим, значит надо.
Повозочные, сидя около оглоблей, закрывали глаза и тут же давали храпака.
Лошади в упряжках стояли смирно. Тоже видно спали. Но кое-где лошаденки тянулись к краю дороги, тянули губы, щипали клоки зеленой придорожной травы.
– Эй! Давай пошли! Чего поперек дороги встали!
Повозочные таращили глаза, подбирали обвисшие дудкой губы, трогали лошадей, и обоз снова стуча и скрипя, тащился вперед по дороге.
Лежа в телеге, я открывал глаза, потом поднял голову и огляделся.
– Что-то у меня голова болит – сказал я поднимаясь и садясь в телеге.
– Пощупай-ка мне лоб старшина. У меня вроде температура. Жарко мне что-то!
Старшина обошел телегу и положил мне руку на лоб. Я почувствовал его шершавую ладонь, она у него была холодная.
– У вас температура большая, гвардии капитан.
– Пока обоз стоит, я сбегаю мигом за фельдшером. Их повозка здесь, сзади недалеко. Я давеча их видел на дороге.
Пока стоял обоз, я перебрался в повозку к фельдшеру.
– У тебя малярия! – сказал мне фельдшер и дал хинина.
– Октябрь месяц! Какая может быть малярия? – ответил я.
С неделю я провалялся в телеге и в санитарной палатке у фельдшера.
При выписке за мной заехал старшина. По дороге он рассказал мне, что взвод разведки понес большие потери. Помкомвзвод получил тяжелое ранение в бедро. Потеряли убитыми четырех человек."
"– Как только вы заболели, – продолжал старшина – Рязанцева вызвали в полк и приказали взять высоту.
– А где же пехота была?
– А что там их в пехоте! Подошли к высоте и залегли.
– Рязанцев знал, что на высоте немцы?
– Как не знать. Все знали и видели, как они постреливали. А что он мог сделать, раз командир полка приказал.
Телега долго тряслась и качалась по избитой дороге. Справа и слева стали попадаться камни и пни. Валуны были на разный размер, цвет и оттенок. Они лежали в земле уткнувшись в… Под ними, по-видимому, влага сохранялась, потому что вокруг них росла густая трава.
Вот такой же твердый, как этот камень, был помкомвзвод. А теперь, что? Теперь, он калека!
Не помню точно, как и где мы ехали дальше. Потому что когда тебя везут, за дорогой не следишь. Мысли о другом донимают.
Запомнилось одно. Я велел дежурному солдату, стоявшему на посту, найти Рязанцева и передать, чтобы он построил взвод. Солдат козырнул и побежал искать Рязанцева.