– Постой! Ребят строить не надо. Пусть Рязанцев зайдет ко мне в палатку к старшине.
– Чем воевать будешь? – спросил я Рязанцева, когда он отдернул полу палатки и подался во внутрь.
– Тебе ребята этого не простят. Ты без разрешения дивизии в атаку вместо пехоты ходил.
– Я думал, что командир полка согласовал с ними это дело.
– Тебе Федя, считай, повезло. На высоте ты мог оставить не четверых, а всю разведку в мертвом виде. Тебе что! Твоя жизнь у тебя в руках!
А ребят губить просто так ты не имеешь права.
– Потому что знали, что она до середины высоты не дойдет. А теперь расскажи, как было дело.
– Как было? Вызвали и сказали, пойдешь и взводом возьмешь высоту.
Я разделил взвод пополам. С первой группой шел помкомвзвод, а я со второй с другой стороны.
Помкомвзвод дошел до половины, а я в это время обходил высоту несколько вправо. Кругом ни выстрела ни какого движения. Я думал, что немцы, увидев нас, со страху драпанули. Поднял ребят во весь рост и мы потопали кверху. Помкомвзвод увидел, что мы поднялись и идем в открытую, решил броском подойти к вершине. Но вышла неувязочка. Мы двигались с ним одновременно. Нам нужно было перебежками, накатом идти.
– Не знаю, что тебе сказать Федя.
Мы им внушаем, что у нас чистая работа. Нас интересуют только языки. А их, как штрафников гонят на высоту, на истребление. Что-то одно должно быть. Или языки, или в атаку ходить. Тебе что? Орден за высоту обещали?
– Я так и знал!
– Ты же их, как штрафников сунул под пули!
Говорить можно что угодно. От слов отказаться можно всегда.